- Завтрак, сделанный подобающе, не будет готов ещё час и поэтому, сэр, я могу только принести вам чая, если желаете.
- Желаю, - заверил я её и позволил вывести себя из кухни. У меня болела спина, болела голова, и я ещё пах дымом. Я почесал лицо и почувствовал щетину. Попыток быть чисто выбритым для моей дочери была одной из проблем. Сейчас я должен ухаживать за своим лицом каждое утро.
- Тавия! – позвал я её. – Ты можешь погодить с чаем. Я позвоню, когда буду готов.
Как трус, я нашёл одного из маленьких поварят и послал её сообщить моему управляющему, что я нашёл паразитов в постели моей дочери и сжёг ночью её постельное бельё. Я велел ей сказать ему, чтобы он решил этот вопрос так, как он считает лучшим, и оставил это так. Я бежал к баням.
По чему из того из моего юношества я скучал больше всего, так это по Баккипским баням. Они были уютными круглый год, прогревая человека целиком и полностью в разгар зимы и выпаривая болезнь из тела в любое время года. Они остались от Баккипских дней в качестве крепости, с несколькими комнатами и скамьями. Там были отдельные помещения для гвардейцев, склонных к буйству и дракам после ночной пьянки, и несколько для замковых слуг, и различное множество для знати.
Мужские бани в Ивовом Лесу меркнут при сравнении. Одно помещение, не больше моей спальни, со скамейками вдоль стен. Огромная кирпичная печь, прогревающая его, была в одном конце комнаты, а огороженный камнем бассейн воды - в центре. Она никогда не пульсировала жаром как бани Баккипа, но решительный мужчина мог хорошо очистить себя тут. Весь народ в Ивовом Лесу, от мала до велика, пользовался банями. Этим утром там был пастух Лин со своими взрослыми сыновьями.
Я кивнул им троим, не особо желая говорить, но Лин немедленно спросил меня, не я ли поручил сжечь груду щёток ночью. И поэтому мне пришлось рассказать сказку про кусачих насекомых в постели дочери, и о том, что я захотел их вынести из дома и немедленно сжечь.
Он серьёзно кивнул и заявил, что он понимает, что нужно быстро справиться с такими вредителями, но я видел взгляды его сыновей, которыми они обменялись. На короткое время Лин затих, но затем спросил меня, не разрешил ли я кому-нибудь переночевать на пастбищах. Когда я сказал, что нет, он качнул головой снова.
- Ладно, это могут быть просто случайные путники, следовательно, не стоит беспокоиться, если вы были тем, кто зажёг огонь. Этим утром я обнаружил сломанную ограду у одного забора и следы, по меньшей мере, трёх лошадей, пересекающие пастбище. Никакого действительного вреда не нанесено и ничего не взято. Выглядит так, как будто они сбились с пути. Со стадом было всё хорошо, и я даже не слышал Дэйзи или других собак ночью. Так что, возможно, они просто люди, остановившиеся на время передохнуть.
- Они ставили там лагерь? На заснеженном пастбище?
Он покачал головой.
- Я потом пойду туда и посмотрю.
Он пожал одним плечом:
- Нечего там смотреть. Только следы лошадей. Я уже снова поставил ограду.
Я кивнул и задумался. Простые путники или те, кто охотились за моей посланницей? Я сомневаюсь, что они были охотниками. Люди, которые убили одного посланца и обрекли остальных на ужасную смерть, вряд ли остановились бы на пастбище при погоне. Я бы посмотрел на следы, но сомневался, что найду больше, чем Лин.
Глава двадцатая. Последующее утро
