Убийца среди нас полностью

— Все понимаю, моя умничка. Береги нашу крошечку.

— Весьма тронута, папаша, — ответила Надя.

Тем временем Веня с Ириной с чечетки перешли на обычную расходную. Веня даже частушку пропел:

Подошли Рюмин со Шлыковым. Теперь хлопали в четыре пары рук.

— Откуда Веня частушки знает? — спросил Григорий.

— У него бабка-певунья в деревне живет, — пояснил вездесущий Рюмин. — Надо как-нибудь пригласить баяниста да устроить "концерт".

А Григорий подумал, что его Ирина и есть та "сербияночка", за которую он все делал, особенно как только поженились.

Пляска закончилась. Победителей в этот раз не было. Ирина подошла раскрасневшаяся и довольная.

— Чего это тут шепчетесь и на меня киваете? — спросила Надю.

— Спор один зашел, — пояснил Григорий. — Надя предлагает поехать и искупаться в проруби. Я говорю, что ты купаться не станешь, а Надя твердит, что жену плохо знаю. Так как?

Все с интересом ждали ответа Ирины. Поедут или не поедут к проруби? Ирина, помолчав, согласилась, и все захлопали в ладоши, а Надя рассмеялась. Загорелся желанием взбодриться и Веня. Он, оказывается, об этом давно мечтал, да не было подходящего случая. От купания отказались Надя и Шлыков. У Нади — причина известная, а Шлыков схитрил.

— Мне, братцы, простывать перед выборами никак нельзя, — сказал дипломатично. — Да и спасатели, если что, под рукой будут.

Быстро собрались и уехали. Ирина входила в воду с таким визгом, что слышно было по всему водохранилищу. Зато потом ее как королеву носили на руках то Рюмин, то Скоркин. И столько было у всех восторга!

Странно ведет себя женушка, расстроенно думал Григорий. Будто все назло ему делает. И это уже не в первый раз. Когда пришли к бабке Фросе и по-новому продолжили гулянку, Парамошкин демонстративно танцевал только с Надей.

Под конец Веня все-таки перебрал. Перед отъездом заплетающимся языком расхваливал отца, говорил, какая у него умная голова.

— Вот увидите, батя и село вытянет, — пьяно твердил он. — Па-на-ча-лу зерно, гов-ворит, вытяну, потом пад-дер-жу мясо и яйца… И сделает, он такой! — После расхваливал друзей. Какие они верные и как здорово было, особенно в проруби.

Домой его повез сам Рюмин. Дело сделано, и все довольны.

Мать Петра Галина Семеновна на проводах сына в армию была до конца, пока поезд с новобранцами не тронулся. Она плакала. Сестра Нина проводить брата не приехала. Девушка, которой Петр симпатизировал, уехала сдавать экзамены в институт, да и слава Богу.

Впервые Красавин напился до чертиков, так, что в вагон еле втолкнули. Теперь это вспоминается, как в сплошном дурмане. Он с Гунькиными и другими такими же стрижеными парнями орали песни. Не раз потом сравнивал себя с отцом-пьяницей, и самому себе становился противен.

Но вот и пролетели два года службы Отечеству… Нет, время не всегда летело. Поначалу — да. Потом была зима и Чечня. В Чечне время словно замерло и почти не двигалось. То, что пришлось там пережить, надо было увидеть своими глазами и пропустить через свое сердце, свою душу. И посейчас, словно сумасшедший, весь в холодном поту вскакивает по ночам с постели.

А началась служба совсем даже неплохо. Во всяком случае, Красавина все устраивало. Хотя и были порой небольшие казусы и даже проблемы, но они не слишком его огорчали. Однообразие службы в памяти постепенно стирается, забывается, растворяется. Зато остаются отдельные наиболее яркие куски, моменты солдатчины, которые сквозь решето памяти не просеить и не забыть до конца жизни. Так было и с Красавиным.

С Гунькиными он расстался в Каменогорске. Их направили на Балтику в морфлот, а его — под Кострому в воздушно-десантные войска. Майор-"купец", что приехал отбирать, был придирчив, проверял призывников дотошно, особенно вникая в их физическое состояние. Петр показал, на что способен, и майор остался им доволен. Даже уважительно открыл секрет, что будет служить в разведвзводе. А туда не каждого берут.

…Служба в армии — ежедневный, в одно и то же время подъем и отбой, построения в шеренгу и в колонну, прохождение строем и с песней. Это солдатские завтраки, обеды и ужины в столовой, изнурительная строевая и физическая подготовка, изучение и применение вверенного оружия и много чего еще… И ко всему надо привыкнуть. Для кого-то служба так и остается в тягость. Ну что это: вставать — и сразу на физзарядку, а вечером, опять же, по команде, отбой. Не всем нравится отдавать честь, а точнее, приветствовать начальство, и не только офицеров, а и сержантов. Если же не будешь выполнять уставных обязанностей, начнешь получать наказания: предупреждения, наряды вне очереди, арест с пребыванием на гауптвахте. Нормальная служба немыслима без хорошей физической подготовки. Если такой закалки нет, то надо тренироваться, чтобы легче служилось. А кому хочется тренироваться до седьмого пота?