Убийца среди нас полностью

— Возможно, они и есть, не отрицаю, но не в зоне нашего действия.

— И все же, я считаю, надо перепроверить разведданные. Не может быть, чтобы нас не ждали. Где-то тут подвох, — покачал головой командир полка. Посмотрев на Дворкина, спросил:

— Где сейчас твой супермен, ну, тот самый? Отдыхает небось?

— Никак нет. Ушел с винтовкой на "охоту".

— Молодец! Так надо каждому снайперу делать. Вот и давайте его пошлем в Грозный. Решите сами, кого ему в помощники дать.

О полученных разведданных срочно проинформировали штаб группировки войск.

Находясь в засаде, Красавин видел, как вернулась группа Кичкаева. Уходить с облюбованного места не стал. Напарник тоже остался.

Было тихо и спокойно. Красавин оборудовал шалаш-приманку, то же самое посоветовал сделать и напарнику. Оставалось терпеливо ждать и ничем не выдать своего местонахождения. Главное — не замерзнуть, а уж потерпеть — потерпят. Но "поохотиться" в этот раз Красавину не удалось: пришел Хромых и сменил его. Петра ждали в штабе полка. Вскоре он получил новое задание. Идти в Грозный решено было утром, а пока можно отоспаться.

С Дворкиным и Хромых разведчики расстались у края рощицы. Шли осторожно, то и дело замирали, выжидая. До Грозного километра полтора.

"Почему командир полка решил меня послать? — думал Красавин. — А если не справлюсь?" Вспомнился разговор с Дворкиным. Тот опасался, как бы ребята не завалили дело, не зная местности и людей. Да как можно! Хорошо, что Кичкаев согласился вторично пойти: видно, сержант чувствовал, что в первый раз не довел задание до конца. Кичкаев шел рядом и постоянно зевал — не выспался. Оделись в "гражданку", под студентов. Если вдруг задержат боевики, скажут, что ездили к больной бабушке. В штабе снабдили документами и дали адрес недавно умершей пожилой женщины — может, и пройдет. Кичкаев сам плохо ориентировался на местности, но все же.

Восемь утра. Начался сумрачный зимний день. Дождя не было, хотя облака плотным слоем облепили небо. Вышли к неширокой, но длинной улице, долго выжидали. Если не задержат, то пойдут не спеша. Кичкаев будет разговаривать по-чеченски, а Красавин — молчать. Важно не привлечь к себе внимания и смотреть, смотреть в четыре глаза.

Пока никто не остановил, и разведчики решили заново повторить ночной маршрут Кичкаева. Значит, надо побывать на пяти улицах. Название первой — Советская. Улица длинная, говорит Кичкаев, с поворотами. На ней в прошлый раз насчитали с десяток групп чеченцев: молодые, старые женщины, дети… И сейчас опять собрались.

— Смотри, точно в этих же местах. Рано, а торчат! Зачем? — Кичкаев говорил тихо, чтобы чеченцы не услышали.

— Посмотрим, посмотрим, — буркнул Красавин. Заметил, что в каждой такой группе человек по пятнадцать-двадцать. В самом деле: женщины, старики, дети и без оружия. Чего так рано повылезли? Делать нечего?

На одном из поворотов улицы кучей свалены строительные блоки. Кто-то затеял стройку? Проезд оставлен настолько узкий, что колонна может элементарно угодить в ловушку. Тут же, неподалеку, еще две группы вроде бы мирных чеченцев. О чем говорят? Что обсуждают? Ничего не слышно.

Прошлись по другим улицам; картина та же: боевиков нет, стоят мирные на вид, далеко не воинственные жители. Одна улица перекрыта, проход оставлен совсем небольшой. Кто и зачем перерыл? Надо это место запомнить.

— Слушай, — спросил Красавин, — а тебе не кажется, что все это видимость, будто нас тут не ждут? Все так тихо, никаких боевиков…

Кичкаев остановился:

— Если честно, то такая мысль и у меня была, и я об этом доложил, — признался он. — Ждут, черти, но по-хитрому. Для отвода глаз согнали стариков и детей.

— Взял бы да и поговорил с кем-нибудь из них. Ты же наполовину чеченец.

— Вчера пробовал, ничего не вышло. Сразу обступили, начались расспросы Нет, думаю, так можно и влопаться. А если в центр махнуть?

— В центр нельзя. Наша задача тут разобраться.

— Тогда зайдем в кафе — поедим, а заодно и послушаем. Есть хочу — терпения нет.

Зашли в кафе. Ели, прислушивались, но информации — никакой. Чеченцев заходило мало, да и те держались настороженно. Выйдя на улицу, Кичкаев закурил.

— Что же делать, что же делать… — протянул Красавин. Напарник молчал. В самом деле, надо что-то придумывать. Станут ходить по улицам — могут приметить и задержать. А почему везде мельтешат группы чеченцев? Прямо посиделки какие-то. Погода мерзопакостная, а они торчат. Ответ, скорее всего, надо искать именно здесь. Вчера были, сегодня… Создают видимость? Чего? Что прикрывают?

— Сделаем так, — сказал Петр Кичкаеву. — Я поболтаюсь у поворота, где блоки, а ты у траншеи. Понаблюдаем за жителями. Глядишь, что-то да прояснится.

Встретиться договорились часа через три, в том же кафе.

Недалеко от строящегося здания Красавин приглядел дом, брошенный, с заколоченными дверями и окнами, стекла разбиты. Таких на улицах немало. Выбрав момент, юркнул во двор, сорвал с окна две доски и забрался внутрь, а потом поднялся на чердак. Стал наблюдать за группами чеченцев, следить за происходящим отсюда было удобно: сверху хорошо видно, кто подходит, кто уходит.