Убийца среди нас полностью

Долго не было ничего интересного, уже и в сон потянуло. Но вдруг… К разношерстной группе чеченцев подошли три молодых человека; потом они направились к строящемуся зданию и скрылись в нем. Через какое-то время из подвала вышли три молодых чеченца, но уже других. Выходит, интуиция не обманула: в подвале или на первом этаже дежурят боевики. Сколько их? Как воружены? Все это предстояло узнать. Но наконец-то найден ключ: коли где, якобы без толку, слоняется "мирное население" — ищи поблизости огневую точку. Сидеть на чердаке больше смысла не было.

Кичкаева нашел у кафе. У него тоже новость. Боевая группа скрывается в каменном сарае. От сарая до траншеи метров семьдесят. Кичкаев даже видел, как чеченцы пронесли в сарай несколько гранатометов. Ничего не скажешь, хороша ловушечка для колонны! Подбивай головные машины и бей потом на выбор. А рядом еще гнездо боевиков. Вот и открыт секрет, радовались разведчики.

— Что будем делать? — спросил Кичкаев и посмотрел на часы. — Может, пообедаем, или сразу к своим?

Было два часа дня, но зимний день короток. Не оглянешься, начнет темнеть.

— Надо "языка" взять, — предложил Красавин. — От него можно узнать очень многое. Есть смысл рискнуть.

— А не влипнем?

— Риск есть риск.

Решили, как только стемнеет, приблизиться к чеченцам, кучкующимся недалеко от рощицы, и там ждать языка. Но перед этим еще предстояло обнаружить огневую точку. Ладно, а пока можно еще разок в кафе заглянуть.

Все произошло, как и спланировали. Лишь стемнело, Красавин и Кичкаев, подобравшись насколько было можно, стали следить за чеченцами и определять огневую точку.

В этом им помогла подошедшая смена. Оказывается, блиндаж находился на огороде — сразу и не заметишь, так его хорошо замаскировали. Из блиндажа вышли трое. Переговорив, разошлись. Двое двинулись в сторону центра города, один — к окраине, то есть к заветной рощице. Решили использовать простой прием: Красавин прикинулся в стельку пьяным, а Кичкаев попросил боевика помочь. Остановившись, тот спросил:

— Чего это он?

— Да вот жена друга родила сына, он и перебрал малость.

— Хороша малость, — только и успел сказать боевик. Его взяли без шума и крика. А вскоре их встретили Дворкин и Хромых. Командир взвода повел ребят на доклад в штаб полка. Он был рад, что все обошлось нормально. Полученные разведданные и результаты допроса "языка" оказались как нельзя кстати.

— А ты счастливчик! — сказал Красавину Хромых. — В самом деле, будто ангелы помогают.

— А как же иначе, — пожал плечами Петр и широко зевнул.

Хотелось спать, спать, спать…

Петру выспаться разрешили. Разведка прошла удачно. "Язык" оказался довольно информированным и помог командованию полка кое в чем разобраться, особенно насчет огневых точек. Вроде бы радоваться надо, а на душе неспокойно и тревожно. С чего бы? Еще окончательно не проснувшись, Красавин то и дело слышал повторявшуюся за палаткой фамилию помкомвзвода: Хромых, Хромых… При чем тут Хромых? Хотелось спать. Но фамилия друга навязчиво повторялась, и это мешало уснуть.

Пригнувшись, в палатку вошел командир взвода Дворкин. Лицо мрачное, растерян, смотрит исподлобья. Вначале Красавин даже не понял смысл сказанного:

— Вставай, Хромых убили!

— Ну, знаешь. Не шути так!

— Мне не до шуток, — тяжело вздохнул Дворкин. — Снайпер, совсем недавно. — Слова будто молотком били по черепу.

Красавин оцепенел:

— Не-ет! Не может быть!!! Хромых? Он же опытней других! — Петр вскочил с раскладушки и быстро оделся. — Где он?

— Тут, недалеко…

По дороге Дворкин говорил:

— Чуть стало светать, Хромых ушел подыскивать удобные точки для снайперов. Он еще сказал: "Петр проснется, а я ему хорошее запасное местечко подобрал". А вражеский снайпер был где-то поблизости. Видно, приметил его и выбрал удачный момент. Два выстрела, чтобы наверняка: один в голову, другой — в шею. Оба — смертельные.

У тела помкомвзвода стояли разведчики. Один из них сдернул угол темного покрывала с головы погибшего. На лбу небольшая, всего-то с копейку, рана. Рана на шее не видна. Не верилось — Хромых и мертвый!.. Прикоснувшись рукой ко лбу друга, Петр почувствовал холод. Что-то говорил Дворкин, Красавин уловил лишь слово "месть". За друга будут мстить. Да-да! В этом Петр уверен.

А что он, собственно, знает о Хромых? Совсем мало. Даже о своих родителях тот ничего не говорил. Родом с Урала, и все! Оставаться на сверхсрочную долго не хотел, потом все же решился, хотел материально помочь родителям. А как болезненно воспринял отправку полка в Чечню! Словно чувствовал, что найдет здесь свою погибель. Нелепая смерть.

Разведчики деликатно отошли в сторонку. Знали, что Хромых был дружен с Дворкиным и Красавиным.

— О чем думаешь? — спросил лейтенант.

— Сам не знаю. Все в голове перемешалось…

— Надо будет его родителям письмо потеплей написать, и вещи, какие есть, отправить… Вот она — война. Теперь нас двое с тобой осталось…

— Значит, говоришь, удобную точку хотел мне подыскать? — перебил Красавин.

— Да, так и сказал, что проснешься, а он тебя обрадует.