Убийца среди нас полностью

Ночью Петр спал плохо: снились дурацкие сны. Утром рассказал о них вологжанину. Тот рассудил по-своему: день без еды, а на ночь живот набил, вот и мучился. Красавин не согласился — раньше перед сном тоже переедали, но такой беспокойной ночи, как в этот раз, не было. Скорее всего, нервы стали сдавать. Стычки с боевиками, ночные рейды в разведку просто так не проходят. Петр где-то читал, что человек даже от нормальной жизни со временем устает, а тут Чечня, где каждый день — испытание. Нет, ночные кошмары не случайны. Душа будто предчувствует недоброе.

Наступил день как день: зимний, хмурый, неуютный. Что же он преподнесет?

Из штаба полка вернулся командир взвода. Старается держаться спокойно, но не очень у него получается, явно чем-то озабочен. Попросил Петра отойти в сторонку — значит, новость не для всех. За время службы в Чечне Дворкин сильно изменился. Это был уже не тот мечтательный лейтенант, которому хотелось проверить себя на прочность. Такая проверка хороша, когда все находятся в одинаковом положении, но он-то знал, как барствуют и берут от жизни все сынки "новых русских". Этих в Чечню на аркане не затащишь. Выводила из себя дикая несправедливость — зачем надо было заваривать в Чечне кашу, чтобы потом вот так ее расхлебывать? До глубины души Дворкина потрясла и смерть Хромых…

— Завтра утром в Грозный пойдут две группы, — сказал он Петру. — Одну поведешь ты, другую — я.

— Спасибо за доверие, но почему ты, командир?

— Сам попросился. Пойми, я тут ни разу в разведке не был. Полк выведут и вспомнить нечего будет, — попытался пошутить Дворкин, но шутка получилась какая-то невеселая.

— Утром, говоришь? Лучше бы вечером или ночью.

— Может и лучше, но нас поддержит авиация. Во время налета и проскочим. Командованию нужны свежие разведданные по скоплениям боевиков.

— Да ведь день не ночь, как бы не напороться.

— Решение принято и не нам его отменять. Давай-ка лучше обмозгуем… — стали обговаривать, сколько в каждую группу взять людей, кого конкретно, какое иметь вооружение.

До утра Петр думал об одном и том же. Столько всякой дребедени в голову лезло!.. Дворкин сказал, что надо выспаться, но не спится. Написал письма домой и сестре, потом, закрыв глаза, лежал и думал. Рядом с палатками разведвзвода стоят палатки первой роты. Слышно, как в соседней переговариваются десантники.

— … Нам с командирами еще повезло, а во второй ребята от своих воем воют. Ротный злой, замы такие же. Недавно сам слышал, как ротный чехвостил писаря. Говорит, если надо, будешь воду мне на животе греть…

У него борода скобой, так он ее каждое утро ровняет, а писарь для этого теплую воду в чайнике приносит. Как в настроении, говорит писарю: "Борис Иванович, а где у нас теплая водичка?" Но как злой: "Писарь, бегом за водой!" А недавно писарь воду в чайниках перепутал — он еще носит холодную умываться заместителю. Что там было!..

— Не повезло, выходит, писарю, — вздохнул другой десантник. — Уж лучше на передовой, чем вот так прислуживать. Черт знает, что командиру в голову взбредет. Угадай, попробуй.

— Уважение должно быть к рядовым, — сказал начавший разговор. — Я знаю старшину, который нашего брата кроме как хлебожуями, не называет. Это же унижение. Видите ли, нервы у него не выдерживают!..

— Я на днях письмо из дома получил, пишут, что дядька повесился, — встрял в разговор еще один десантник. — Хороший дядька был, двое ребятишек остались.

— С чего повесился? — спросил кто-то.

— Без работы остался. Семью кормить нечем было.

— Не дело, конечно, вешаться, а с другой стороны — как еще поглядеть. Детей-то кормить надо, а чем? Нет, мужику без работы нельзя.

— Когда в армию провожал, помню, говорил: охраняй Отечество! Вот я охраняю, а его уже нет…

Его перебил голос глухой, простуженный:

— У нас один в тюрьме не раз сидел. За человека не считали, а тут торговлей занялся и пошел, пошел… Женился, дом отгрохал, "джип" купил. Его девчонку спрашивают: "На чем ездить будешь?" — "На дзипе", — говорит. — "А купаться где станешь?" — "В шауне". Говорить еще не научилась, а подавай ей "джип", сауну.

— Не всем же торговать, — вздохнул тот, у которого дядька повесился. — У нас кто торгует или при власти, тот и живет. Потому и люди стали дерганые.

— Мы не лучше, — ответил простуженный. — Мне дед говорил, что с Отечественной мужики вернулись добрые, потому как все едины были. Нет, и тогда попадались психи, но не столько, сколько сейчас.

— Вот-вот! Тогда именно все были едины, вместе тяготы переносили. А теперь одни на дурничку миллионы "зеленых" хапнули, им отдали газ, нефть, заводы. Зато такие, как мой дядька, подыхать с голоду должны. На них, выходит, наплевать. Потому и воевать настроения никакого нет…

Простуженный голос сокрушенно добавил:

— Как же мы все низко пали! Во всем, за что ни возьмись.

В разговор вмешался кто-то еще.

— Мы не пали, нас сознательно опустили, причем так, что ниже некуда. Работы нет, жрать нечего, да что за жизнь пошла!..

В палатку, откуда слышался разговор, видно, зашел командир. Десантник, говоривший про миллионы "зеленых", подал команду:

— Встать, смирно!