Убийца среди нас полностью

Пока Петр оформлял дело с опером, Нина успела продать оставшиеся шесть шапок. Покупатели, словно понимая ее горе, брали, почти не торгуясь. А она и сама была уже ко всему равнодушна. Потом ехали в метро и молчали. У Петра после таблеток головная боль поутихла. Он обнял сестру и ни о чем ее не спрашивал. Да и себя берег — голова после того удара так и не прошла. Когда пройдет — кто знает? Найдут ли машину? Не верится… Нет, чуть поволнуешься, снова начинаются боли. А Нина пусть поплачет. Беда, конечно, свалилась большая, но пережить можно. Главное — здоровье.

— И зачем же я деньги положила в сумку! Какая дура! — всхлипывала Нина.

— Ну хватит, — успокаивал Петр. — Эти гады за нами следили. Они все рассчитали, увидели, что и я ушел, и сосед. А пацан, что он мог сделать? Это ж мразь, нелюди! Улыбаются, а творят такое!… А что я в Чечне видел… — В голове опять застучало. Прикрыв глаза, Петр снова стал думать о мести.

Василий Игнатьевич с супругой, узнав, что случилось, запричитали и заохали. Как же так? Зачем надо было уходить? Младшая дочь бросила реплику:

— Это сколько ж бабок кому-то подвалило?

— Замолчи! — прикрикнул на нее отец. — И запомни: деньги как приходят, так и уходят. А совесть человеческая дороже денег. — Повернулся к Петру с Ниной:

— Зарплату сегодня дали, вот она — возьмите. Больше ничем помочь не могу.

Зарплату Василия Игнатьевича они, ясное дело, не взяли. Собравшись и поблагодарив хозяев, Петр с Ниной уехали на вокзал.

Галина Семеновна Красавина своих детей иногда, то ли в шутку, то ли всерьез, называла упертыми. То есть — твердолобыми, упрямыми, настырными. Но мать гордилась, что дочь и сын самостоятельно вошли в жизнь, что они трудолюбивы и не подвержены вредным привычкам. Страшно боялась, что Петр как отец, начнет пить. Но опасения оказались напрасными.

Но вот "упертость" у Петра с Ниной особенно проявилась в таком новом деле, как бизнес с шапками. Первая поездка в Москву окончилась плачевно. Другие бы на их месте плюнули и занялись чем-нибудь другим: Петр, к примеру, ремонтировал бы машины, а Нина работала в зверосовхозе. Но не такими были брат с сестрой. Погоревав, они вновь занялись шапками, считая, что бизнес, в принципе, можно сделать неплохой, надо только впредь рот не разевать.

Срочно требовались деньги. Где их взять? Денег осталось лишь за последние шесть шапок. Да у Петра имелся "неприкосновенный запас" — деньги покойного Мишки Козлобаева. Хотел, правда, вернуть долг Парамошкину, но тот пока молчит и не напоминает. Что ж, подождет, а деньги пусть пойдут в дело. Нине сказал, что в мастерские поступили неплохие заказы и он получил предоплату. Сестра обрадовалась.

Подсчитали, сколько можно купить шкурок и сшить шапок. Получалось около тридцати. Это уже кое-что.

Вернувшись домой, Нина написала письмо в Москву Василию Игнатьевичу и попросила о случае с шапками никому не говорить. Через некоторое время ей вновь удалось купить по льготной цене шкурки норки, и сразу же начали с подругой шить шапки.

А Петр работал в мастерских, заказов хватало.

Встретился в условленное время с Парамошкиным. Тот спросил о поездке в Москву. Петр врать не стал и рассказал все как было.

— Слушай, да что у тебя за невезуха сплошная! — Покачал головой учитель и предложил денег. Но Петр отказался, и так должен.

— Как хочешь. Но учти: в темных делах кавказцы опытней нас. Запросто обведут вокруг пальца, так что держите ухо востро. Как голова?

— По-разному. Сейчас вроде ничего, а порой такие боли, хоть на стенку лезь.

— Подлечиться бы тебе не мешало. Хочешь, путевку в санаторий организую?

— Нет-нет, — сказал Петр. — Только не сейчас. Как-нибудь попозже…

Случай с шапками стал понемногу забываться. А тут еще Петр получил письмо от своего бывшего командира взвода. Дворкин сообщал, что в Москву переедут, скорее всего, в феврале или в марте. Он тогда непременно напишет и пригласит в гости. Что касается Сибирска, все остается в силе, в том числе и насчет машины: она теперь его, и отец уже не раз спрашивал, почему Красавин не забирает подарок.

Письмо Петра обрадовало и воодушевило, особенно место о машине. Если честно, то в прошлый раз он не воспринял это всерьез. За что дарить-то? Что спас командира? Так он обязан был это сделать. Ладно, говорить про машину пока никому не станет, зачем преждевременно трезвонить. Но в жизни, оказывается, не все так уж плохо.

Вторая поездка в Москву готовилась трудно. Прежде всего было мало денег и влезли в долги. Зато проглядывалась неплохая перспектива. Если удачно продадут партию шапок, то и с долгами рассчитаются, и пошьют еще, уже значительно больше. Но надо спешить — зима уходит, и цены на шапки могут упасть.