Убийца среди нас полностью

… Василий Игнатьевич с женой встретили как родных. Посидели, поговорили. Хозяева высказали гостям пожелание, чтобы их вновь не одурачили. Но сбой произошел в первый же день. Приехав на Черкизовский рынок, брат с сестрой узнали, что Генка и Серега на нем уже не работают. Покружились без места, да так и ничего не продали. После обеда поехали на Сокольнический. Тут оказалось спокойнее и можно было заранее купить торговое место. К концу дня на шапки появился спрос. Петр от сестры не отходил ни на шаг.

За два дня продали больше половины шапок. Оставшуюся часть планировали продать в субботу. Если же не получится, то в воскресенье вечером — домой.

— А денек-то прямо как по заказу, — говорил Петр сестре, когда рано утром они шли к метро.

— Морозец что надо, — ответила Нина, дробно постукивая каблуками сапог. — Ты надень шапку потеплей, а то уши замерзнут.

— До метро потерплю. — Петр перехватил сумку в левую руку, а правой стал растирать побелевшее ухо.

— И в самом деле крепко прихватывает!

— Надень шапку, не строй из себя героя, — настаивала сестра.

— За прилавком, даю слово — надену.

— Если придется вновь ехать в Москву, то торговать станем на Сокольническом. Чего мы к Черкизовскому присохли? — рассуждала Нина. — Тут все проще и удобнее. А там на душе словно кошки скребут.

— У меня тоже.

Незаметно дошли до метро "Юго-Западная". В разговорах доехали до Сокольнического. Петр рассказал сестре про сон, что снился все эти ночи, один и тот же. Будто стоит Мишка Козлобаев, полуголый, на рынке, но не торгует, а все время смотрит на Петра и злорадно хихикает. Все три ночи хихикает. Надо же! К чему это?

Сестра, как и мать, умеет сны разгадывать, а тут задумалась.

— Даже не знаю, что и сказать. Если покойник смеется, да еще злорадно, то вроде беду предсказывает. А если раздетый, то какой-то долг с тебя требует.

— Какой?! Ей-Богу, не пойму.

— Может, ты что-то должен ему остался?

— Я?! Чепуха несусветная!… - Но слова сестры крепко задели Петра. Он ведь забрал у мертвого Мишки деньги, и они уже в деле, на них шапки пошили… Волнение осталось.

Подъехали к станции метро "Сокольническая".

— Братишка, — сказала Нина ласково, — мне тут в один магазин заглянуть надо. Подруга просила кое-что ей купить. Ты подожди на рынке, только прошу, не торгуй. Ладно?

— Ладно, — недовольно пробурчал Петр: ну никакого доверия. — Давай, только побыстрей и не забывай, день сегодня какой. А в магазин, кстати, можно и вечером заглянуть.

— Ну просила, понимаешь! Наш женский секрет.

Нина пошла в магазин, а Петр — на рынок. Место куплено — никаких проблем. Встав за прилавок, открыл сумку и достал шапку, как говорила сестра, "из самца". Надел, а свою армейскую фуражку сунул в сумку. Сразу почувствовал, как голове стало уютно и тепло. Огляделся. С одной стороны торговала молодая, малоразговорчивая женщина. Все эти дни она стояла рядом, сосредоточенная и хмурая. С другой — два еще не старых мужика. Эти торговали изделиями из пластмассы. Мужики вроде ничего.

Люди лениво подходили и уходили. Помня просьбу сестры, Петр шапки на прилавок не выкладывал, а сумку на всякий случай поставил перед собой. Да кто возьмет? И куда тут убежишь? Хотя впереди, метрах в тридцати, большая дыра в стене, а там — дорога.

Мимо шли три кавказца. Опять три и вновь — кавказцы. "Везет" же на них! О чем-то курлыкая между собой, остановились напротив Петра. Двое — братья-близнецы: рослые, красивые, небритые. Третий небольшого росточка и будто у этих двоих под ногами путается. Недавно сосед с пластмассовыми коробками разогнал от себя тоже кавказцев. Сказал потом, что все они на одно лицо: небритые, носатые и будто непромытые. Тоже, видать, злой на них за что-то.

А трое уходить не спешили. Один из близнецов ткнул рукой на голову Петра.

— Вот такие, панымаешь, шапки нам нужны. Это шапка так шапка, — сказал, размягчая букву "ш". — Ешче шапки есть, мушчина?

— Может, и есть, вам-то что?

— О-о, тебя кто-то обидель? Панымаю, панымаю, можеть, с Кавказа? Тут шивали много быродит. Так есть шапки? Купым, вот денги, не обманым.

Что-то заставило Петра смягчиться и отбросить подозрения. Ну не все же кавказцы на рынках гады и прохиндеи? Разве можно всех мешать в одну кучу? Ответил:

— С десяток наберется. Берете все сразу?

— Сыразу, сыразу, вот денги, сычитай. Почем прыдаешь?

Петр назвал цену, а сам подумал, что если сразу сумеет продать столько шапок, то Нина с ума сойдет от радости, а вечером домой уедут. Придет, а дело сделано. Вот счастлива будет!

— Нас устраиват. Толко пыросьба будет: продай ище сумку. Как нести без сумки? И эту, на голове, тоже продай. На, сычитай денги…

Взяв большую пачку денег, Петр стал считать. Сосчитав, глянул по сторонам. Все были заняты своими делами. Вдруг вспомнил, как недавно их накололи на Черкизовском. А с машиной? Потом подумал про сон с Мишкой Козлобаевым — ведь сестра предсказала беду. Как бы вновь не вляпаться с этими улыбчивыми и такими добродушными на вид кавказцами. Вдруг обманут? Нет, подождет сестру, а там видно будет.

— На, забери свои деньги, я передумал, — сказал кавказцу.