Убийца, ваш выход! Премьера полностью

Персиваль усмехнулся:

— Если он вообще не покажется, я не заплачу, ей - богу.

— Клем, давайте! — скомандовал Пул.

Занавес дважды поднимался и опускался. Персиваль, Дарси и Мартина вышли за кулисы. После чего занавес поднялся только для Адама Пула и Елены Гамильтон. Овация достигла апогея.

— Бен не отзывается. Заперся и молчит. — Клем что-то сказал своему помощнику, и тот ринулся прочь, звеня ключами.

Пул подошел к Мартине, взял за руку.

— Пойдемте.

Дарси, Персиваль и все остальные за кулисами начали аплодировать.

Пул вывел ее на сцену, шепча:

— Молодец, все получилось хорошо.

Оказавшись перед зрителями одна, рядом с Пулом, Мартина настолько растерялась, что ему пришлось подсказать ей, чтобы она поклонилась. Сделав это, Мартина с удивлением расслышала среди аплодисментов смех. Оглянулась и увидела, что Пул тоже кланяется, но не публике, а ей.

Потом они снова все вышли на сцену и начали аплодировать вместе со зрителями появившемуся наконец доктору Разерфорду. Сердце Мартины пело от немыслимого восторга. Сейчас доктор показался ей похожим на пожилого льва в своем старомодном вечернем костюме, с взлохмаченными волосами, руки в перчатках приглаживали стоящую коробом рубашку.

Он неуклюже поклонился публике и исполнителям. Затем двинулся вперед, и зал замолк.

— Весьма признателен вам, леди и джентльмены, а также актерам. Актеры, в свою очередь, весьма признательны вам, это несомненно. Но совсем не обязательно мне. — Публика засмеялась, актеры заулыбались. — Не могу судить, — продолжил доктор, делая голосом причудливые модуляции, — удалось ли вам уловить суть пьесы. Если удалось, то мы можем поздравить друг друга с важным событием. Если этого не случилось, я не склонен кого-нибудь винить.

Кто-то в зрительном зале громко засмеялся. Доктор округлил на него глаза и снова завладел вниманием зрителей.

— Позвольте мне процитировать самую интересную фразу, какой, по моему мнению, когда-либо заканчивалась пьеса. Едва ли мне следует напоминать такой просвещенной публике, что это написано Уильямом Шекспиром для юного актера. Я не актер и уж тем более не юный, но все же: «Если справедлива поговорка, что «хорошее вино не нуждается в ярлыке», то точно так же несомненно, что для хорошей пьесы не нужен никакой эпилог…»[*****]

— Газ! — еле слышно проговорил Перри Персиваль.

Мартина, которой очень нравилось выступление доктора, недовольно глянула на Перри и с удивлением увидела, что он испуган.

— «…Однако же, — продолжал доктор, — к хорошему вину обыкновенно привешивают хорошие ярлыки, а хорошие пьесы кажутся еще лучше при помощи хороших эпилогов…»

— Газ, — произнес кто-то за кулисами, и там засуетились.

Через секунду и Мартина тоже ощутила запах газа.

Потом актерам казалось, что до них очень медленно дошло, что в театре случилась беда. Доктор Разерфорд закончил под аплодисменты.

— Давайте же поскорее «Короля», — крикнул кто - то за кулисами.

И сразу же из оркестровой ямы грянул гимн[†††††].

Пул выбежал за кулисы, где ждал Клем Смит со связкой ключей. Здесь уже отчетливо пахло газом.

На сцену, сияя широкой улыбкой, вбежал ничего не подозревающий Боб Грантли.

— Колоссально. Джон! Элла! Адам! Боже, друзья мои, это успех…

Он застыл со вскинутыми руками. Улыбка на лице растаяла.

— Возвращайся к себе, Боб, — сказал Пул. — Займись гостями. Продолжайте, не дожидаясь нас. Бен заболел. Клем, скажи, чтобы открыли все двери. Нужно впустить свежий воздух.

— Газ? — спросил Грантли.

— Давай побыстрее, — поторопил Пул. — Увези их. Успокой и объясни, что Бен болен. Потом перезвони мне.

Грантли молча вышел.

Пул посмотрел на Елену Гамильтон.

— Элла, посиди в мастерской бутафории. С тобой будет Кейт. Я скоро приду.

— Что скажете, доктор? — спросил Клем Смит.

— Надо перенести его в склад декораций, — ответил Разерфорд.

Пул завел Елену в мастерскую и закрыл за ней дверь. Затем позвал Мартину.

— Кейт, посидите с ней и не пускайте никуда, если сможете. Хорошо?

В коридоре вновь появился Разерфорд. За ним четверо рабочих сцены с трудом несли тяжелое безжизненное тело Кларка Беннингтона. Откинутая назад, болтающаяся из стороны в сторону голова, широко открытый рот.

Пул хотел загородить его от Мартины, но не успел. Махнул рукой.

— Ладно, идите к Елене.

— Кто-нибудь из вас умеет делать искусственное дыхание? — спросил доктор Разерфорд. — Я могу начать, но долго у меня не получится.

— Я работал санитаром, — сказал помощник Клема Смита.

— Я умею, — подал голос Джеко.

— И я тоже, — добавил Пул.

— Тогда идем на склад декораций. Только там нужно будет открыть задние двери.

Мартина опустилась подле Елены Гамильтон, взяла ее руку.

— Там доктор Разерфорд. Вашему мужу делают искусственное дыхание.

Елена понимающе кивнула. Она была бледна и вся дрожала.

Мартина встала.

— Я схожу за вашим пальто.

Оно висело в импровизированной гримерной за кулисами. Девушка быстро вернулась и надела пальто на Елену, как на ребенка, осторожно просовывая в рукава руки. Потом застегнула.

— Где Габи? — раздался за дверью голос Дарси. — Еще в артистической?