«Кроме…» – подумала Сири, все еще стоя в ярко-красной комнате. Другой источник информации существовал. Она обратилась к главной служанке:
– Чем занимаются сегодня при дворе?
– Многим, Сосуд, – ответила женщина. – Пришли художники, они пишут картины и делают наброски. Еще явились дрессировщики с экзотическими животными с юга – по-моему, у них есть и слоны, и зебры. Еще несколько торговцев красками выставляют новейшие цветовые гаммы. И менестрели, конечно, на месте.
– А что в том здании, куда мы ходили раньше?
– На арене, Сосуд? По-моему, там вечером начнутся игры. Соревнования в физическом мастерстве.
– Готовьте ложу, – кивнула Сири. – Я хочу их посетить.
На родине Сири случалось видеть соревнования по бегу. Они обычно устраивались спонтанно, поскольку монахи не одобряли позерства. Остр наделил талантами всех. Щеголять ими считалось нескромным.
Но мальчишек не так-то легко удержать. Она наблюдала их забеги и даже подстрекала к ним. Однако их состязания не имели ничего общего с теми, что нынче преподнесли халландренцы.
В одночасье происходило полдюжины разных событий. Одни мужчины метали на дальность большие камни. Другие мчались по широкому кругу, взбивая песок и обильно потея в знойной халландренской духоте. Остальные метали копья, стреляли из луков или соревновались в прыжках.
Сири смотрела и заливалась краской, которая добиралась до самых кончиков волос. На мужчинах были только набедренные повязки. За несколько недель в огромном городе она ни разу не видела ничего столь… занятного.
«Даме не пристало глазеть на юношей, – поучала ее мать. – Это неприлично».
Но если не глазеть, какой смысл в их красоте? Сири не совладала с собой, и не только из-за обнаженной кожи. Эти мужчины усердно тренировались и отточили свои способности до блеска. Наблюдая, Сири заметила, что победителям в каждом отдельном соревновании выдавали скромные призы. Впрочем, главным была не победа как таковая, а мастерство, необходимое для борьбы.
В этом смысле дух состязания совпадал с идрийским, хотя одновременно и по иронии был его полной противоположностью.
Красота игр отвлекала ее слишком долго, а волосы сохранили темно-бордовый цвет даже после того, как она привыкла к виду полуобнаженных мужчин. В конце концов она заставила себя встать и отвернуться от зрелища. Ей предстояло дело.
Служанки оживились. Они принесли всевозможную утварь. Пышные кушетки и подушки, фрукты и вина – прихватили даже нескольких мужчин с опахалами, лишь бы ей было прохладно. Она провела во дворце всего несколько недель, но такая роскошь уже казалась естественной.
– Недавно ко мне подошел один бог и говорил со мной, – сообщила Сири, обозревая амфитеатр, где многие каменные ложи украшали цветные балдахины. – Кто это был?
– Жаворонок Отважный, Сосуд, – ответила служанка. – Бог храбрости.
Сири кивнула:
– А его цвета?
– Золотой и красный, Сосуд.
Сири улыбнулась. Судя по балдахину, он был здесь. Он не единственный бог, который представился ей за минувшие во дворце недели, однако только он потрудился выделить время на болтовню. Он смущал рассудок, но был хотя бы расположен к беседе. Сири вышла из ложи, роскошный шлейф поплыл по камням. Ей пришлось волевым усилием подавить чувство вины за порчу платьев, поскольку каждое сжигали по истечении дня.
Ее служанки засуетились; собрав предметы мебели и провизию, они последовали за Сири. Как в прошлый раз, на скамьях внизу тоже сидели люди – богатые купцы, способные приобрести входной билет, или простолюдины, выигравшие его в особой лотерее. Многие повернулись и проследили за ее шествием, шепчась между собой.
«Для них это единственная возможность увидеть меня, – осознала Сири. – Свою королеву».
Только в этом Идрис безусловно превосходил Халландрен. Идрийцы легко попадали к своему королю и правительству, тогда как в Халландрене вождей отдаляли от народа и тем самым делали их таинственными.
Сири приблизилась к красно-золотому шатру. Бог, с которым она познакомилась, возлежал на кушетке и потягивал ледяную красную жидкость из большой стеклянной чаши с красивой гравировкой. Он выглядел во многом так же, как в первый раз, – чеканные мужские черты, которые Сири уже считала признаком божественности; безукоризненно черные волосы, покрытая золотистым загаром кожа и откровенно пресыщенный вид.
«Идрис и тут оказался прав, – подумала Сири. – Быть может, мой народ чересчур суров, но так потакать своим прихотям, как эти возвращенные, тоже никуда не годится».
Бог, Жаворонок, окинул ее взглядом и почтительно кивнул:
– Моя королева.
– Жаворонок Отважный, – отозвалась она, едва слуга принес ее кресло. – Надеюсь, вы хорошо провели нынешний день?
– За нынешний день я сделал о себе ряд открытий столь тревожных и побуждающих к такой переоценке, что они медленно перестраивают саму природу моего существования. – Он отпил из чаши. – Других событий не было. А вы?
– Меньше откровений, – сказала Сири, садясь. – Больше смятения. Я все еще не искушена в здешних порядках. Я надеялась, что вы ответите на некоторые вопросы, просветите насчет…
– Боюсь, что нет, – отказался Жаворонок.
