Война подступает. Теперь это ясно всем. Все более энергичные споры при Дворе богов указывают на тревожную тенденцию. Деньги, посланные нами тебе, чтобы ты приобрел достаточно дохов для посещения этих сборищ, – я в жизни не тратился так удачно.
Все признаки указывают на неизбежность вторжения в наши горы халландренских безжизненных. Поэтому я поручаю тебе действовать, как мы условились. Нам сильно помогут беспорядки, которые ты устроишь в городе, любые отсрочки. Запрошенные тобой дополнительные средства должны уже прибыть.
Друг мой, я вынужден признать мою слабость. Я никогда бы не смог отправить Вивенну заложницей в драконье гнездо – то есть убить ее, – я не в силах это сделать. Даже притом, что считаю сей шаг лучшим выходом для Идриса.
Я пока не уверен, как поступлю. Я не расстанусь с ней, потому что слишком люблю. Однако нарушение договора еще вернее навлечет на мой народ гнев Халландрена. Боюсь, что в ближайшие дни мне предстоит принять очень нелегкое решение.
Но в этом суть королевского долга.
До связи.
Деделин, твой господин и товарищ».
Вивенна отвернулась от письма. В комнате было слишком тихо. Ей хотелось орать на письмо и отца, который сейчас так далеко. И все же она не могла сорваться. Ее воспитали в лучших традициях. Истерики – бессмысленная вычурность.
Не привлекать к себе внимания. Не ставить себя выше других. Того, кто слишком возвышается, однажды низвергнут. Но как быть с человеком, который убивает одну дочь, чтобы спасти другую? Кто он, если заявляет тебе в лицо, что замена была связана с другой причиной? Что это делалось для блага Идриса? Что это вовсе не протекционизм?
Как отнестись к королю, который попрал высшие догмы своей религии, приобретая дохи для шпиона?
Вивенна сморгнула слезу и сжала зубы, обозленная на себя и весь мир. Ее отец слыл хорошим человеком. Идеальным королем. Мудрым и сведущим, всегда уверенным в себе и неизменно правым.
Тот же, кого она узрела в письмах, оказался намного человечнее. Почему это так ужаснуло?
«Не играет роли, – подумала она. – Ничто из этого не важно». Фракции в халландренском правительстве толкали страну к войне. Читая искренние отцовские слова, она наконец поверила ему полностью. До конца года халландренские полчища двинутся на ее родину. А дальше Халландрен – столь красочный, но такой коварный – оставит Сири заложницей и будет угрожать ее убийством, пока Деделин не сдастся.
Отец не отдаст королевства. Сири казнят.
«А вдруг я здесь именно для того, чтобы это остановить?» – подумала Вивенна. Она вцепилась в край столешницы, челюсти сжались. Она смахнула предательскую слезу. Ее научили быть сильной даже в чужом городе среди незнакомцев. Ей предстояла работа.
Она поднялась, оставив на столе письма, мешок с монетами и дневник Лемекса. Избегая сломанных ступенек, спустилась по лестнице туда, где наемники учили Парлина игре в деревянные карты. Все трое подняли глаза, когда Вивенна приблизилась. Она осторожно уселась на пол, подобрав под себя ноги.
Произнося речь, она старалась каждому посмотреть в глаза.
– Я знаю, откуда взялась у Лемекса часть его денег, – сообщила она. – Между Идрисом и Халландреном скоро начнется война. Страшась этого, отец выделил Лемексу намного больше средств, чем я думала. Он прислал ему достаточно денег, чтобы Лемекс купил пятьдесят дохов и вошел во двор, откуда слал бы донесения о тамошних собраниях. Очевидно, отец не знал, что Лемекс уже обзавелся изрядным количеством дохов.
Тройка мужчин молчала. Тонк Фах бросил взгляд на Дента, который сел обратно, привалившись к перевернутому, изувеченному стулу.
– Я думаю, что Лемекс остался верен Идрису, – продолжила Вивенна. – Это относительно ясно из его личных записей. Он был не изменник, а просто жадина. Ему хотелось приобрести как можно больше дохов – они якобы продлевают жизнь. Лемекс с моим отцом планировали воспрепятствовать военной подготовке изнутри, из самого Халландрена. Лемекс пообещал, что придумает, как привести войска безжизненных к саботажу, испортить городские припасы и в целом подорвать их боеспособность. Для этого отец послал ему крупную сумму.
– Около пяти тысяч марок? – спросил Дент, почесывая подбородок.
– Меньше, – ответила Вивенна. – Но все равно немало. По-моему, вы правы насчет Лемекса, Дент. Какое-то время он обворовывал Корону.
Она умолкла. Парлин смутился, что не было редкостью. Однако наемники не выглядели удивленными.
– Не знаю, собирался ли Лемекс поступить, как просил отец, – ровным голосом произнесла Вивенна. – То, как он спрятал деньги, кое-что из его заметок… не исключено, что в итоге он намеревался предать и бежать. Мы не узнаем его окончательного решения. Однако нам в общих чертах известны цели, которые он собирался достичь. Эти планы были достаточно убедительны для моего отца, а императивность его писем убедила меня. Мы продолжим дело Лемекса и подорвем способность Халландрена вести войну.
В помещении воцарилась тишина.
– А… ваша сестра? – наконец спросил Парлин.
– Мы ее вызволим, – твердо заявила Вивенна. – Наша первоочередная задача – ее спасение и безопасность.
