Синепалый поднял палец, показал на свои глаза, потом качнул головой. Затем – на уши и кивнул. Он указал на портал в коридоре.
«Они слушают», – подумала Сири.
Синепалый придвинулся ближе.
– Они никогда не глядят, Сосуд, – шепнул он. – Помните, что Бог-король – святейшее из божеств. Видеть его обнаженным, с женой… нет, они не посмеют. Но слушать – не предел дерзости.
Она кивнула.
– Они крайне озабочены наследником.
Синепалый нервно огляделся.
– Мне правда грозит опасность от них? – спросила Сири.
Он посмотрел ей в глаза и тоже отрывисто кивнул.
– Большая, чем вам кажется, Сосуд. – Затем он отступил, махнув в сторону портала.
«Вы обязаны мне помочь!» – беззвучно возопила она одними губами.
Он покачал головой, вскинув руки. «Не могу. Не сейчас». После чего толкнул дверь, поклонился и поспешил прочь, заполошно оглядываясь через плечо.
Сири недобро уставилась на него. Стремительно близилось время, когда ей придется припереть его к стенке и выяснить, что он действительно знает. До тех же пор она займется другими. Она всмотрелась в темную комнату. Беспокойство вернулось.
«Разумно ли это?» Раньше воинственность ей ничуть не мешала. И все же… ее жизнь не походила на прежнюю. Страх Синепалого еще сильнее ее взвинтил.
Неповиновение. Она всегда привлекала внимание именно непослушанием. Она не упрямилась назло – не в силах сравняться с Вивенной, она делала прямо противоположное тому, чего от нее ждали. Ее непокорство срабатывало в прошлом. Или нет? Отец постоянно злился на нее, а Вивенна всегда обращалась с ней как с малым ребенком. Горожане любили ее, но это была любовь с горечью.
«Нет, – вдруг подумала Сири. – Браться за старое нельзя. Люди в этом дворце – при этом дворе – не таковы, что их можно ослушаться из простого каприза». Отшей она придворных жрецов – они не станут ворчать, как отец. Они покажут ей, кто хозяин.
Но как тогда быть? Не могла же она и впредь раздеваться и становиться, голая, на колени?
В смятении и немного злясь на себя, она шагнула в темную комнату и притворила дверь. Бог-король ждал в своем углу – как всегда, укрывшись в тени. Сири взглянула на него, всматриваясь в невозмутимый лик. Она знала, что должна раздеться и преклонить колени, но не сделала этого.
Не из строптивости. И даже не от злости или дерзости. Она устала гадать, кто этот человек, который правил богами и силой биохромы искривлял свет? Был ли он так уж испорчен и ленив?
Он ответил ей пристальным взглядом, как и раньше, не гневаясь на ее наглость. Следя за ним, Сири потянула тесемки на платье и сбросила на пол громоздкий наряд. Она потянулась к бретелькам лифа, но остановилась.
«Нет, – подумала она. – Так тоже неправильно».
Сири глянула на свое белье: кромки белого одеяния распушились, белое искривилось в цветное. Она опять посмотрела на бесстрастное лицо Бога-короля.
Затем, стиснув зубы от нервного напряжения, шагнула вперед.
Он напрягся. Это было видно по уголкам его глаз и губ. Она шагнула дальше, и белое облачение еще пуще окрасилось в призматические цвета. Бог-король ничего не предпринял. Он просто следил за ее приближением.
Она остановилась перед ним. Затем отвернулась и взобралась на мягкую постель. Матрац просел, когда она доползла до середины. Она устроилась на коленях, рассматривая черную мраморную стену. По ту сторону затаились жрецы Бога-короля, вслушиваясь в то, что их ничуть не касалось.
«Это, – с глубоким вздохом подумала Сири, – будет совершенный позор». Но ей пришлось больше недели простираться перед Богом-королем нагишом. Не пора ли довериться интуиции?
Она принялась раскачиваться на постели взад и вперед, так что скрипели пружины. Затем, слегка поморщившись, застонала.
Она надеялась, что получилось убедительно. На самом деле ей было невдомек, на что похожи звуки соития. И долго ли обычно продолжается процесс? Она постаралась расстонаться вовсю, раскачиваясь все яростнее – столько, сколько сочла подобающим. Затем резко остановилась, издала заключительный стон и повалилась на постель.
Вокруг было тихо. Она посмотрела вверх, изучая Бога-короля. Его маска слегка смягчилась, а вид стал совершенно человеческий – смущенный. Сири едва не расхохоталась от его замешательства. И все же сдержалась, лишь заглянула ему в глаза и покачала головой. Затем, с колотящимся сердцем и чуть взмыленная, удобно устроилась в постели.
Уставшая от дневных событий и интриг, она вскоре обнаружила, что завернулась в роскошный плед и успокоилась. Бог-король оставил ее в одиночестве. Он заметно напрягся при ее приближении и выглядел встревоженным, даже напуганным.
Такого не могло быть. Он – Бог и король Халландрена, а она всего-навсего глупая девчонка, заплывшая на немалую глубину. Нет, он не испугался. Мысли об этом хватило, чтобы она снова развеселилась. Но Сири обуздала себя, сохраняя у подслушивавших жрецов иллюзию, будто она отключилась в роскошной и уютной постели.
На следующее утро Жаворонок не встал.
Его слуги выстроились по периметру комнаты, подобно стае птиц в ожидании корма. К полудню они принялись неловко переминаться и переглядываться.
