«Что ж, – подумала она, – с учетом того, что он знает о близости, нам в обозримом будущем вряд ли стоит сильно беспокоиться о ребенке».
Тревожило, конечно, и то, что отсутствие потомства окажется таким же опасным, как и его наличие.
Вивенна шла среди т’телирцев, и ей казалось, что все ее узнают.
Она подавила страхи. На самом деле чистое чудо, что Тейм, прибывший из ее родного города, ухитрился ее высмотреть. У окружающих не было ни малейшей возможности связать Вивенну со слухами, которые до них, возможно, доходили. Да и ее сегодняшняя одежда не способствовала узнаванию.
Кричащие наслоения красного и желтого расцветили ее платье. Парлин и Тонк Фах сумели найти всего один наряд, который удовлетворял ее строгим и скромным запросам. Платье, похожее на трубку, было покроя заграничного, из Тедрадела, что за Внутренним морем. Оно доходило почти до щиколоток и, хотя обтягивало и выделяло бюст, прикрывало ее чуть ли не до шеи, да и рукава были приличествующей длины.
Непокорная местной моде, она подловила себя на том, что посматривает на других женщин в просторных, коротких юбках и топах без рукавов. Так обнажаться – чистый скандал, но солнце палило, проклятый прибрежный воздух был влажен, и она понимала желание оголяться.
Проведя в городе месяц, Вивенна начала разбираться и в уличном движении. Она все еще не горела желанием выходить на люди, но Дент был настойчив и убедителен.
«Знаете, что самое худшее может произойти с телохранителем? – спросил он. – Гибель подопечного, когда тебя даже рядом нет. У нас небольшая бригада, принцесса. Мы либо разделимся и оставим вас с кем-то одним, либо вы отправитесь с нами. Лично я предпочел бы второе, чтобы не выпускать вас из виду».
И она пошла. Одетая в новое платье; с желтыми – но не по-идрийски – волосами, свободно распущенными сзади. Она обошла парковую площадь, как бы прогуливаясь и стараясь не выглядеть растревоженной. Т’телирцы любили сады и парки – их, самые разные, разбивали по всему городу. Судя по увиденному Вивенной, большая часть города и была садом. На каждой улице росли пальмы и папоротники, повсюду круглый год цвели экзотические цветы.
На площади пересекались четыре улицы, и четыре участка возделанной почвы создавали подобие шахматной доски. На каждом произрастала дюжина разных пальм. Здания вокруг парков были богаче тех, что высились вдоль дороги к рынку. И несмотря на обилие пешеходов, народ лепился к плиточным тротуарам, так как хватало и карет. Это был богатый торговый район. Никаких палаток. Меньше актеров. Высшего качества товары и более дорогие магазины.
Вивенна прохаживалась по периметру северо-западного участка парка. Справа росли трава и папоротники. Через улицу слева стояли популярные, богатые и, разумеется, разноцветные магазины. Между двумя такими блаженно пристроились Тонк Фах и Парлин. Парлин держал на плече мартышку, которую прихватил в придачу к ярко-красному жилету и зеленой шляпе. Вивенна невольно подумала, что в Т’Телире лесник выглядит даже более неуместно, чем она, но на Парлина не обращали никакого внимания.
Вивенна продолжала идти. Брюлики шла за нею в толпе. Молодец! Вивенна замечала ее только изредка, мельком, и лишь потому, что ей подсказали, куда смотреть. Дента она не увидела ни разу. Он скользил где-то рядом, слишком скрытный для ее взора. Дойдя до конца улицы и повернув назад, она заметила Клода. Безжизненный стоял столбом, словно одна из статуй Д’Денира, украшавших сады, и бесстрастно наблюдал за проходившими толпами. Большинство людей его игнорировало.
Дент был прав. Безжизненные не кишели кишмя, но и не выглядели диковиной. И ни один не был таким рослым и мускулистым, как Клод, – безжизненные являлись во всем людском многообразии. Их привлекали к охране магазинов. Брали в разносчики. Дворники. И все они окружали Вивенну.
Не сбавляя шаг, она мельком засекла в толпе Брюлики. «Как ей дается такая непринужденность?» – подивилась Вивенна. Все наемники были невозмутимы, словно на пикнике.
«Не думай об опасности», – сказала себе Вивенна, сжимая кулаки. Она сосредоточилась на садах. Правду сказать, она немного завидовала т’телирцам. Люди отдыхали, сидели на траве, лежали в тени деревьев, их дети играли и смеялись. Суровые статуи Д’Денира выстроились в шеренгу, воздевши руки с оружием наготове, как будто охраняли народ. Деревья вздымались высоко в небо, раскидывая ветви, которые росли причудливыми пучками, словно соцветия.
В вазонах красовались цветы с широкими лепестками, в том числе Слезы Эдгли. Остр высаживал их, где хотел. Срезать их для украшения комнаты или дома считалось показухой. А выращивать посреди города, на радость каждому?
Она отвернулась. Ее биохрома продолжала воспринимать красоту. Плотность жизни на отдельно взятом участке порождала нервную дрожь.
«Неудивительно, что им нравится жить так кучно, – подумала она, заметив, как цветки изменили оттенок, покачиваясь в центре вазона. – И если живешь так компактно, то единственный способ узреть природу – внедрить ее повсюду».
– На помощь! Пожар!
