– При этом я не присутствовала. Он вскоре уволился с завода и куда-то уехал. – Савельева расплакалась и уткнулась носом в платок. Потом спросила с робкой надеждой в голосе: – Его арестуют?
– Этого пока гарантировать не могу.
Татьяна Краюшкина вошла в приемную начальника управления и спросила у секретарши:
– Стратонов вернулся из Москвы?
– Он у себя, но там Усков.
– У меня срочное дело.
– Подождите. – Девушка подняла трубку: – Алексей Климович, к вам тут Краюшкина… Можно? – Она подняла глаза и, обращаясь к младшему лейтенанту, мотнула головой в сторону двери: – Идите!
Краюшкина вошла в кабинет и, прикрыв за собой дверь, предупредила Стратонова:
– Я заходила вчера, но вы были в отъезде. Вопрос срочный, нужна ваша подпись.
Стратонов оторвался от документов и поднял глаза:
– Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, что там у вас?
– Рапорт.
– В двух словах изложите суть. У меня мало времени.
– Стерхова просит разрешить доступ в хранилище вещественных доказательств.
– А ей кто-то мешает?
– Она хочет работать во внеурочное время.
– Во внеурочное, значит, после работы? – спросил Стратонов. – Мы с вами не в школе, младший лейтенант. Так и говорите: по вечерам, вне графика работы хранилища.
– Ну да. Анна Сергеевна хочет отыскать улики по делу.
– Они что, утеряны?
– Так точно. Все, что были в наличии, куда-то пропали.
– Надо бы навести порядок в хранилище, да руки никак не доходят!
Сидевший рядом Усков ухмыльнулся:
– Эта Стерхова не баба, а конь с причиндалами. Как говорят, рабочие руки не знают скуки.
– Придержи язык, Григорий Кузьмич, – одернул его Стратонов и протянул руку, обращаясь к Краюшкиной: – Давайте, я подпишу.
– А что я такого сказал? – поинтересовался Усков, и его физиономия расплылась в благодушной улыбке. – Русская народная поговорка, просто пришлась к месту.
Стратонов подписал рапорт и вернул его Татьяне Краюшкиной.
– К твоему месту подходит другая поговорка, и, кстати, тоже народная.
– Ну? – заинтересовался Усков.
– Работа с зубами, а лень с языком. Ты, Григорий Кузьмич, в шестьдесят четыре года – капитан. Стерховой нет сорока, а она уже подполковник.
– Да ведь это как кому повезет.
– Иди работай, Григорий Кузьмич, будешь нужен, я тебя вызову. – Стратонов проводил его взглядом и посмотрел на Краюшкину: – Присаживайтесь, Татьяна Владимировна, есть разговор.
Он подошел к двери, проверил, плотно ли ее притворил Усков, и, вернувшись к столу, сказал:
– Ну, рассказывайте. Как идут дела? Есть ли успехи?
– Вы про мою работу? – поинтересовалась Краюшкина.
– Нет, не совсем. – Стратонов сел в свое кресло и доверительно заглянул ей в глаза: – Меня интересует, что делают москвичи.
– Анна Сергеевна и Павел взяли в разработку два сложных дела.
– Это мне известно: дело об убийстве Паниной и дело Макаровой.
– Вот видите, вы и сам все знаете.
– Все, да не все… Я надеялся, что в аналитической группе у меня есть свой человек. Думаете, они приехали расследовать дела прошлых лет? Нет, дорогая Татьяна Владимировна, все не так просто и безобидно. Их истинная цель – проверка нашего управления. И по результатам этой проверки будут приняты нелицеприятные меры.
– Хотите, чтобы я докладывала вам о каждом шаге Стерховой и Платонова? – сообразила Краюшкина.
– А как вы думаете, для чего я вас к ним приставил? – вопросом на вопрос ответил Стратонов.
– Мне кажется, что это непорядочно.
– Ничуть не бывало.
– А разве все мы не делаем одно общее дело?
– Сколько вам лет? – холодно осведомился Стратонов.
– Двадцать три.
– Для вашего возраста вы слишком инфантильны. Давно пора повзрослеть и стать патриотом нашего управления.
– Простите. – Краюшкина встала. – Возможно, я инфантильна, однако хорошо понимаю разницу между патриотизмом и доносительством.
– Значит, не договорились?
Краюшкина словно не расслышала:
– Могу идти?
– Идите, – сказал Стратонов.
В управление Анна Стерхова вернулась к концу рабочего дня. По дороге заехала в областной архив и ознакомилась с документами по кирпичному заводу. Она изучила списки сотрудников за тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, нашла несколько подходящих имен и фамилий, в которых имелись нужные буквы, но вероятность знакомства с Паниной у этих мужчин практически равнялась нулю.
В коридоре, возле своего кабинета, Анна повстречалась с Краюшкиной. Та передала ей письменное разрешение на работу в вечернее время и ключ от хранилища.
До кабинета Анна добралась невероятно уставшей.
– Ну что? – спросил у нее Платонов. – Есть результат?
– Еще какой… – чуть слышно протянула она.
– Видок у вас, так скажем, не очень.
– Тридцать лет назад Савельева дала ложные показания. Но сегодня рассказала мне правду.
– И что же ее заставило?
– Может быть, совесть заговорила, а может, перестала бояться Гуляева.
– Подозреваемого в убийстве Паниной?
– Ну да. Ты же читал это дело. – Анна уселась в кресло и с удовольствием вытянула ноги. – Гуляев отсутствовал на рабочем месте в период с десяти вечера до начала первого ночи и гипотетически мог убить Панину.
