Вскоре брат и сестра миновали улицу, на которой проживали, и свернули на другую, достаточно пустую улочку. Когда Хизер осматривала деревню, она проходила по этой улице, и тогда она тоже показалась ей не слишком заселённой. Однако, несмотря на на малолюдность, эти окрестности совершенно не выглядели жутковатыми. На них царила загадочная, но вместе с тем весьма уютная атмосфера.
Через некоторое время Хизер и Эрик приблизились к двум дорогам, одна из которых вела в глушь, а другая петляла среди людной местности. Возможно, если бы не брат, для которого и совершалась прогулка, Хизер поддалась бы соблазну свернуть на заброшенную территорию, однако, заботясь о безопасности мальчика, она не стала совершать столь безрассудного поступка. По этой причине брат и сестра без раздумий двинулись по уже знакомой дорожке, соединявшей несколько жилых улиц.
И снова им встретилась резвившаяся ребятня, купавшаяся в глубоких сугробах. Эрику сразу захотелось присоединиться к ним, однако он не мог осуществить своего хотения, так как старшие родственники категорически запрещали ему совершать подобные шалости. Поэтому мальчику только и оставалось, что покорно следовать за сестрой, с завистью глядя на вселившихся детей.
В скоро времени Хизер и Эрик добрались до ворот, перегораживавших территорию, на которой проживала семья Эккинсов. Приблизившись к ограждению, они тихонько постучали. Сначала никто из хозяев не услышал этого звука, однако, когда отец Кристины вышел из дома, он сразу же заметил, что к ним прибыли гости. Отворив ворота, он любезно пропустил уже знакомую с ним Хизер и её брата на свою территорию. Так как мужчина знал, что именно эти люди помогли его ребёнку, он не стал ничего у них расспрашивать и сразу разрешил им войти.
Затем Эккинс-старший позвал свою дочь, в тот момент находившуюся в доме. Поспешно одевшись, девочка выбежала в сад, чтобы встретить стоявших там гостей. Она очень обрадовалась приходу Эрика и предложила ему провести вместе с ней время за территорией жилища, где никто из её родственников не помешал бы им вести беседу и не стал бы вставлять в неё какие-то свои комментарии. Мальчик согласился, сразу предупредив, однако, что кое-кто посторонний всё же будет слышать их разговор. И этим человеком станет не кто иной, как Хизер, которой запрещалось оставлять брата одного. Ведь что могла сделать маленькая девочка, не умевшая даже оказывать первую помощь, если бы симптомы болезни внезапно вернулись к Эрику?
Однако Кристина не имела ничего против присутствия Хизер, так как считала, что она относилась к их беседам совершено иначе, чем родители. Девочка, скорее всего, думала, что Хизер воспринимала их разговоры как нормальную беседу, совершавшуюся между маленькими людьми, а не как пустой детский лепет. И, полагая так, она была в какой-то степени права.
Решив немного погулять, Хизер, Эрик и Кристина вышли за территорию Эккинсов и остановились, осматриваясь вокруг,
— Может, пойдём в ту сторону? Мне интересно, что там находится, — предложил Эрик, указывая туда, где жил подозрительный сосед.
— Нет, ни в коем случае! Там живёт ужасный человек. Нам не стоит к нему соваться, — ответила Кристина, с опаской глядя в запретную сторону.
— Ну ладно… А почему он ужасный?
— Он очень страшный и, наверное, дико злой. Также мои родители говорят, что он сумасшедший.
— А куда тогда пойдём?
— Предлагаю погулять около замёрзшего озера. Оно находится неподалёку отсюда.
Хизер и Эрик согласились и последовали за девочкой, ддя которой, как она сказала позже, это чудное местечко являлось самым любимым местом во всей деревушке.
И действительно, это местечко отличалось живописностью. Прозрачная вода застыла, покрывшись ледяной коркой, которая, словно зеркало, ловила солнечные отблески, отражая их на своей недвижимой поверхности. Вокруг лежали пышные сугробы, обрамлявшие замёрзшее озеро. А редкие корявые деревья, склонившись над озерцом, тянули свои узловатые ветви, чтобы испить заветной воды. Но их старания оказывались бесполезными, так как лёд, сковывавший озеро, оставался неприступным.
Кристина, Эрик и Хизер остановились около замёрзшего водоёма и вгляделись в даль, окутанную морозным маревом. И вновь девочка завела необычный разговор, прерванный в прошлый раз по причине позднего времени.
— Снова представь, что ты облако, — начала она.
— Да, я представил. Вчера я это даже изобразил на бумаге. Вот, посмотри, это мой рисунок, — произнёс Эрик, доставая из кармана брюк свёрнутый лист бумаги, на котором были изображены разноцветные облака, и разворачивая его.
— Ты замечательно рисуешь! Но мне не нравится, что небо на твоём рисунке как будто имеет края. Посмотри, оно ведь должно быть не таким. Конечно, это твоё личное небо, но у таких, как ты, оно всегда бесконечное, — прокомментировала девочка.
— И вправду. Но как тебе пришла такая идея?
— У меня много друзей. Они все считают небо бесконечным. Но когда они представляют себя облаком, у некоторых из них личное небо почему-то имеет конец. А у детей, похожих на тебя, оно всегда бескрайнее.