Теперь Хизер, испытывавшая противоречивые чувства, заходила в комнату брата не слишком часто. А всё потому, что одна её сторона отчаянно желала быть вместе с Эриком до самого конца, а другая наотрез отказывалась наблюдать за мучениями, беспрестанно настигавшими дитя. Но всё-таки случалось и такое, что первая сторона оказывалась лидирующей. Тогда Хизер, жаждавшая увидеться с братом, тихо подходила к двери детской комнаты и, дрожащими руками приоткрыв дверь, наблюдала за картиной, которая там происходила. А зрелище по-прежнему оставалось печальным и однообразным. Не менялось ничего, кроме, наверное, места, в котором находились её родители. Эрик непроизвольно поворачивался, поэтому его родителям периодически приходилось переходить с одной стороны комнаты на другую.
Сам же мальчик с каждым днём выглядел всё хуже и хуже. Кровотечения учащались, в сознание он не приходил, его дыхание было свистящим и затруднённым, а странные пятна, покрывавшие тело ребёнка, всё отчетливо выделялись на фоне бледной кожи. Но несмотря на это, Хизер не оставляла бесполезных попыток убедить себя, что всё ещё могло наладиться. Ведь жизнь — явление весьма необычное. В любой момент она может преподнести нечто, способное поразить любого, даже самого равнодушного и скептически относящемуся ко всему человека. И никто не может предугадать, в какую сторону повернёт река, петляющая по бассейну судеб. Никто не ведает, что произойдёт со Звездой, горящей где-то далеко, в другой реальности, среди бесплотного пространства и вечной пустоты.
Но случались и моменты, когда девушка приходила в отчаяние. Осознание того, что Эрика уже не вытащить из этой всепоглощающей пучины, настигало её крайне неожиданно, словно гром, внезапно вспыхивающий посреди ясного неба. Тогда Хизер оставалась в своей комнате, углубляясь в тревожные мысли и пытаясь справиться с болью, бравшей верх над всеми её ощущениями.
Но однажды произошло нечто неожиданное. Эрик, около недели находившийся в бессознательном состоянии, внезапно очнулся и заговорил какими-то нелепыми и совершенно бессвязными фразами, одну из которых, однако, удалось разобрать его ошарашенной матери. Услышав этот набор слов, женщина, пришедшая в ещё большее изумление, позвала дочь, читавшую в соседней комнате.
— Хизер, мне кажется, он зовёт… тётю Энджи, — тихо произнесла мать, когда Хизер появилась на порога злополучной комнаты.
— Тётю Энджи? Твою сестру, которая умерла в тот день, когда Эрик родился?
— Да, она умерла в тот же день и, насколько мне известно, час. Эрик знает об Энджи только из наших рассказов, но почему-то зовёт её.
Хизер, крайне удивлённая, взглянула в сторону кровати, на которой лежал её брат. Увидев мальчика, девушка ужаснулась. Эрик, глаза которого не выражали абсолютно никаких эмоций, вёл сумбурный диалог с неведомым собеседником. Безусловно, он не осознавал смысла ни единой фразы, срывавшейся с его дрожащих губ, но, несмотря на это, продолжал говорить.
— Эрик, ты помнишь меня? — спросила Хизер, подбежав к брату и взглянув ему прямо в глаза.
Однако мальчик, который, судя по всему, даже не понимал, что рядом с ним кто-то находился, не ответил. Он продолжал вести увлечённую беседу, доступную осознанию только того существа, к которому ребёнок обращался. А с его синеватых губ в это время стекала тонкая струйка крови…
***
А в мире продолжала свою деятельность таинственная организация, главу которой именовали Убийцей Звёзд. Огромное количество жизней буквально затухало, попадая под действие неизвестного оружия, всюду происходили подозрительные аварии, катастрофы. И никто по-прежнему не мог обнаружить ни единого человека, состоявшего в этом сообществе. Вероятно, сторонники Убийцы Звёзд прекрасно скрывались, виртуозно вписываясь в серую массу, и потому никто даже не подозревал, что все эти деяния являлись их рук делами.
Но Хизер теперь мало волновал Убийца Звёзд. Все её мысли были связаны только с братом, который, в отличие от жертв неведомого убийцы, испытывал непомерные мучения. Какая-то её частичка даже желала, чтобы Эрик попался под руку кому-нибудь из участников таинственной организации. Тогда бы его постигла внезапная, наверное, совершенно безболезненная смерть. И тогда бы мальчик освободился от всех страданий, которые выпали на его тяжкую долю.
***
Вечером этого же дня Хизер Нортен вновь встретилась с Кристиной Эккинс, первым делом поинтересовавшейся о самочувствии Эрика. Когда девушка сказала, что он ещё не выздоровел, но ему уже лучше, малышка обрадовалась и изъявила желание навестить друга. Услышав вежливый отказ Хизер, девочка удивилась, но, нисколько не обидевшись, пообещала принести Эрику немного сладостей и отдать их около ворот.
— Не стоит, — хотела было возразить Нортен, но потом, не став спорить с ребёнком, всё же согласилась.