— Это правильно, — согласился комиссар, кивая головой. — По словам соседей, он вечно торчал в лавке. Даже ночью, закрыв ставни, подолгу сидел там.
— А что он делал?
— Читал. Говорят, только и делал, что читал. И несмотря на это, у него было великолепное зрение. В семьдесят три года он не носил очков!
— Любопытный старик, ничего не скажешь, — задумчиво заметил Жозэ.
Следователь Рамонду, заложив руки за спину, в раздражении расхаживал мелкими шажками между окном и камином.
— Все это прекрасно, господа, но ровно ничего нам не даёт. Этот заядлый книжник был убит тремя выстрелами из револьвера. Вот из чего мы должны исходить. А я не вижу ни одной наводящей подробности. Беспорядка нет. Нищенское жильё, потерянная золотая монета и в глубине коридора — труп.
— Семь шестьдесят пять, — ответил комиссар. — Обычный браунинг с восьмью патронами. У настоящих гангстеров — 9-ти или 11— миллиметровые…
Следователь продолжал семенить по кухне. Вдруг он остановился у камина и подозрительно уставился на кучу пепла.
— Что это такое? — спросил он, показывая своим худым пальцем на очаг.
Комиссар присел на корточки, разгрёб пепел, из которого выступило что— то белое.
— Вы забыли осмотреть пепел! — укоризненно воскликнул следователь. — — Надо думать обо всем.
Находка оказалась клочком бумаги. Вернее — скомканной бумажкой. Полицейский старательно расправил её. Это была страничка обычного формата, небрежно выдранная из тетради или альбома.
На листке было что-то написано от руки.
Комиссар взглянул на него, пожал плечами и передал его следователю.
— Не думаю, что это может пригодиться. — И он снова принялся разгребать кочергой пепел.
Следователь взял листок и стал подозрительно рассматривать его. Он осторожно зажал его между указательным пальцем и ногтем большого, боясь стереть отпечатки пальцев, которые могли оказаться на нем.
— Да это же стихотворение! — воскликнул он.
Комиссар обернулся к нему и снова пожал плечами. Следователь совершенно неожиданно вскипел:
— Да, это стихотворение, и нужно обратить на него внимание. Не забывайте, что здесь замешана литература!
И он добавил как бы про себя:
— И с чем нам только не приходится сталкиваться!
Жозэ подошёл к следователю.
Он еле удержался, чтобы не выдать своего удивления.
Листок, который держал следователь, напомнил Жозэ о черновике, подобранном им в коридоре редакции, черновике стихотворения, который выпал из кармана главного редактора. Жозэ узнал почерк Бари. Он был твёрдо уверен, что не ошибается.
Что же все это значит? Каким образом стихотворение главного редактора
Да, вероятно, следователь прав. Здесь орудовали не обычные грабители, не стандартные гангстеры.
Как поступить? Поделиться своим открытием с Рамонду? Сообщить полиции? Нет, надо повременить. Кто знает, Рамонду может проявить слишком много горячности, втянет в это дело одну следственную комиссию, за ней другую и наломает дров, как слон в посудной лавке. От этого маленького бородача можно всего ожидать.
— Что вы об этом думаете, мосье парижанин? — спросил Рамонду.
— Разрешите, — и Жозэ наклонился, чтобы прочитать написанное на листке.
Стихотворение называлось
Начиналось оно так:
— Неплохо, — заметил репортёр. — Кто автор?
— Вы что, смеётесь надо мной, а? —
— Немая? — буркнул следователь. — Вы думаете, что здесь есть какая— то связь с именем старика? Нет, я решительно ничего не понимаю в этом деле. Я считал, что это обыкновенный ночной грабёж. Вы мне говорили, что тот странный роман называется
В полдень Жозэ поднялся к себе в номер.
Дождь продолжался.
Сквозь штору журналист видел густую сетку, повисшую над городом. Судебное следствие не продвинулось ни на шаг. На место преступления прибыл прокурор при суде первой инстанции. Он досконально обследовал лачугу Гюстава Мюэ.
Никто ничего не знал. Никто не слышал выстрелов. Врач утверждал, что убийство было произведено ночью, часа в три-четыре.
