Когда было обнаружено преступление, в доме все выглядело, как обычно. Ставни в лавке и на кухне были открыты.
Место, конечно, очень благоприятное для преступников — в тупике никто не жил.
Самые близкие соседи букиниста — рабочие и старики — жили на улице Кабретт.
Жозэ передал по телефону свой первый репортаж, заодно поболтал с Бари и Рози Соваж.
Провинциальный корреспондент передал эту информацию, не придавая ей значения.
Правда, сейчас уже все редакции сбились с ног в поисках материала. Скоро городок наводнят корреспонденты и Рамонду потеряет голову. Впрочем, за это дело берётся парижский уголовный розыск.
Жозэ был в смятении.
В сотый раз он восстанавливал в памяти все, что произошло с начала расследования.
Никаких выводов он не мог сделать. Все оставалось совершенно загадочным.
Он хотел было вызвать Бари и рассказать о стихотворении, найденном в пепле, но передумал. Лучше подождать. В своём репортаже он, конечно, обошёл молчанием обнаруженный в камине листок.
Жозэ глядел на дождь.
Его мучил один вопрос.
Какую роль во всей этой истории играл главный редактор? Он родился в Муассаке, здесь у него была старая тётка. Может, повидаться с нею? Она жила на бульваре Сансер, между Увариумом и мостом Наполеона. У Жозэ в книжечке был записан её адрес.
Жозэ уже побывал в морге и осмотрел труп.
Гюстав Мюэ оказался очень дряхлым стариком. И мёртвым он сохранил на лице выражение иронического спокойствия. Длинные морщины избороздили его худое белое лицо с бородкой под Кальвина…
Но ведь по трупу нельзя ни о чем судить. Наружность обманчива.
Жозэ взглянул на часы. Пора обедать.
Гостиница оказалась неплохая. Внешне
Сейчас он это узнает. Впрочем, он ведь приехал в Муассак не ради южной кухни.
В ту минуту, когда Жозэ выходил из своего номера, рядом резко распахнулась дверь и высокий человек в чёрном костюме, с седыми длинными волосами, которые завивались на затылке, направился к лестнице. Он шёл крупным шагом и стучал каблуками по паркету. Он походил на деревянную марионетку с грубо сработанными суставами.
Верно, это тот учитель, о котором говорила хозяйка, решил Жозэ. Мосье… как же его зовут? Ах да, мосье Рессек, учитель истории.
Спускаясь по лестнице, Жозэ продолжал размышлять.
Что и говорить, это дело превосходит все, что можно вообразить. Выдвигались разные версии относительно найденных улик, побудительных причин, личности преступника. И все же самым загадочным было то, что уже известно.
Спустившись с лестницы, Жозэ оказался в коридоре, который вёл с одной стороны на улицу, с другой — во двор, загромождённый старыми бочками, ящиками и штабелями дров. Какой-то старик в лохмотьях пилил во дворе дрова. Дверь в зал была слева, Жозэ открыл её и вошёл в ресторан.
За дверной портьерой сидел Жино и, глядя в окно на дождь, курил сигарету.
Из задней комнаты доносился звон посуды.
Преподаватель сидел около стойки и читал газету. Перед ним стояла миска с дымящимся супом. Он ещё не начал есть.
Хозяин, услышав шаги репортёра, обернулся.
— Я накрыл для вас около двери. Здесь светлее. Сейчас я подам вам суп.
Жино подошёл к преподавателю.
— Мосье Рессек, пожалуйста, налейте себе…
Не говоря ни слова, учитель отложил газету и взял разливательную ложку. Жино с подчёркнутым почтением поклонился и отнёс супницу репортёру.
Бульон был чуть тёплым и совершенно не наваристым. Он и отдалённо не напоминал жирные супы, которыми иногда удаётся полакомиться в Гаскони или Лангедоке.
Трапеза проходила в полном молчании. Хозяин исчез. Хозяйка с увядшим лицом время от времени появлялась и сновала между столиками.
Дождь тихо стучал по стёклам, и казалось, что уже наступил вечер. После десерта учитель закурил сигарету и направился к двери.
— Ну и погода, — сказал Жозэ, чтобы завязать разговор.
— Да, отвратительная, — не оборачиваясь обронил Рессек. У него был красивый бас очень низких тонов.
— Такая погода здесь, наверное, редкость?
— Обычная для этого времени года… — Учитель не был расположен поддерживать разговор.
— Сколько жителей в Муассаке? — продолжал тем не менее Жозе.
— По последней переписи — семь тысяч восемьсот четырнадцать. — Учитель стоял как вкопанный. Не поворачивая головы, с сигаретой в углу рта, он глядел на дождь.
Но Жозэ не отчаивался.
— У вас великолепный монастырь! — восторженно сказал он. — А какой портал!
Учитель повернулся на каблуках и, заложив руки за спину, зашагал между столиками, рывками переставляя ноги.
