Так вот после того, как Сталин предложил троцкистам покаяться, Дубовой пришел к Ворошилову и «покаялся», что он с Лазарем Кагановичем состоит в одной антисоветской организации449. Не возьми Политбюро это дело в свои руки, Ежов смог бы к Дубовому найти еще сотню свидетелей троцкистской деятельности Кагановича, и Каганович был бы осужден. Не дураки же члены Политбюро! Не могли же не понимать тот же Каганович или Молотов, что если сегодня можно просто так арестовать члена Политбюро Берию, то завтра очередь может дойти и до них. Но вот Л.М. Каганович рассказывает Ф. Чуеву:
Обратите внимание: ни Молотова, ни Кагановича в ходе «следствия по делу Берии» не интересовало, в чем же его обвиняют. Это почему?! Документы по делу Ягоды читали, документы по делу Ежова читали, документами по делу Абакумова интересовались, а вот Берия им вдруг стал безразличен! Почему?
Да только потому, что когда они читали документы по делам Ягоды, Ежова и Абакумова, то те были живыми… А что толку читать документы, обвиняющие мертвого? Ясно же, что это филькины грамоты! Равнодушие членов Политбюро к «следствию и суду» над Берией являются доказательством того, что Берия не был арестован, а был убит.
Еще вот такой момент, думаю, более понятный. После «ареста» был произведен обыск в кабинетах Берии и его секретарей. От Совмина в обысках участвовал вышеупомянутый Д.Н. Суханов — помощник Председателя Совета Министров СССР Г.М. Маленкова. Старый, «преданный делу партии коммунист», как водится. В. Карпов, который был с ним знаком, без колебаний пишет:
Так вот, этот партиец Суханов, которому
На следствии он признался в краже 8 пар наградных часов, золотого значка и облигаций секретаря Берии Ордынцева, похищенных им из сейфа Берии и сейфов его секретареи, — в том, что ему сумели доказать.
А теперь задумайтесь — посмел бы он обворовать Берию, если бы тот на момент обыска был жив? Даже если бы Берии грозила смерть, но после суда? Ведь следователи обязательно расспросили бы Берию о его имуществе, поскольку имущество Берии требовалось конфисковать. Представьте, что Берия рассказал бы следствию о тех ценностях, которые хранились в его служебном сейфе и сейфах его секретарей. (Например, сберкнижку Берии вел и хранил у себя его адъютант Людвигов.) А их нет. У следствия немедленно бы возник вопрос — кто делал обыск? А обыск делал Суханов. Такое воровство для Суханова было самоубийством, но он на него пошел. Почему?
Потому что помощник Маленкова уже знал, что Берия ни на следствии, ни на суде уже ничего не расскажет — ни о своем имуществе, ни о чем другом. А кинется административно-хозяйственная служба Совмина искать хранящиеся в сейфе Берии наградные часы и значок — спрашивайте у Берии, кому он их отдал! То есть такое наглое поведение Суханова имеет только одно объяснение — на момент обыска в кабинете Берии сам Берия был уже мертв, и Суханов это знал.
Чтобы не присваивать чужое, скажу, что уверенность в том, что Берия был убит, а не арестован, очень не нова. Даже сын Берии — Серго Берия — не первый, кто начал это утверждать. Первыми и сразу же после убийства об этом заговорили между собой в МВД. Ведь в МВД под руководством убитого по «делу Берии» Гоглидзе осуществлялась контрразведка в армии. А это значит, что вся армия была насыщена секретными агентами МВД, в том числе они наверняка были и в той группе «верных офицеров», которой командовал Москаленко. Но и без этих агентов дело было яснее ясного.
27 июня МВД узнало, что Берия арестован за заговор. Что это известие требовало от МВД? Правильно — немедленно арестовать всех заговорщиков. А как узнать, кто заговорщики? Правильно — допросить Берию и вытянуть из него все подробности. Вот оба зама министра МВД — Круглов (милиция) и Серов (органы госбезопасности) — бросились на гауптвахту, чтобы исполнить свой долг и допросить Берию. Но Москаленко в грубой форме их к Берии не допустил. Не поняв, они вместе с Москаленко поехали к Хрущеву, который в это время со всеми членами Президиума ЦК смотрел оперу «Декабристы». Москаленко пишет:
