– Типа Карлоса Шакала?[30] Он осуществлял теракты для всех, кто готов был платить, но дальновидностью уж точно не отличался. И вообще, представь, что тебе необходимо ликвидировать противника или свидетеля. Будешь ты ждать несколько месяцев, пока Гильтине найдет идеальную марионетку и начнет дергать за ниточки?
– Н-да. Не очень удобно.
– Не говоря уже о том, что все найденные тобой подозрительные случаи произошли на разных концах земли. Когда киллер работает на незнакомой территории, вероятность ошибки существенно возрастает. А потом, не стоит забывать о шумихе в прессе. Большинство мафиози не останавливаются перед кровопролитием, но все они знают, что в таких случаях ответные меры государства не заставят себя ждать.
– Тогда остаются личные причины. Должно быть, она рискует всем во имя какой-то важной цели.
– Ты всерьез считаешь, что она действует в одиночку? Никаких подтверждений, что у нее есть сообщник, мы не нашли, но, возможно, ей все-таки кто-то помогает.
– Судя по ее манере работать и выстраивать долгосрочные стратегии, за преступлениями стоит единственный исполнитель. У этого исполнителя терпеливый и изощренный ум. Он никогда не теряет спокойствия и, как правило, играет на слабостях своих противников.
– То есть, по твоим же словам, она чудовище. Но можно подумать, что она тебя очаровала.
– Она меня пугает, КоКа. Мне страшно при мысли о том, что еще она может совершить. И о том, что против нее, возможно, действует еще более безжалостное чудовище.
Коломба вздрогнула, потому что и сама подумала о том же, и сделала музыку погромче. Даже одна из ее любимых песен – «In the Air Tonight» Фила Коллинза – не могла отвлечь ее от мрачных размышлений. Понятно, что отправляться в Берлин на поиски следов Гильтине, когда с пожара в клубе прошло уже два года, безрассудно, но что еще им оставалось? Осушить море в Греции? Поискать стокгольмский бар, где ее, возможно, подцепил тот курьер? Или и дальше совать нос в расследование теракта в поезде, зная, что находятся под особым наблюдением? В Берлине они с Данте хотя бы знали, где именно появлялась Гильтине, если, конечно, можно было доверять сайту под названием «Бравый инспектор», на главной странице которого красовалось фото семидесятилетнего Джима Моррисона[31].
– Я предупредил журналиста, – сказал Данте на третьей заправке, где им пришлось остановиться, чтобы он размял ноги. Стоило ему немного проехаться на машине, даже на своей собственной, и его словно охватывала виттова пляска. Он дергался, почесывался, пыхтел и постоянно ерзал на сиденье, а под конец до предела опускал стекло и высовывал голову наружу.
– Ты об онанисте? – сказала Коломба, стоя на парковке и жуя кусок холодной жирной пиццы.
Данте закатил глаза:
– Ты не могла бы не порочить наше единственное полезное контактное лицо?
– Еще не факт, что он будет нам полезен.
– К твоему сведению, он не такой придурок, как ты воображаешь. В Германии он местечковая знаменитость в области загадочных преступлений, и его книги отлично расходятся. Более того, он говорит по-английски. И с радостью согласился с нами пообщаться, хотя я и не сообщил, по какому поводу с ним связался. Я назначил ему встречу завтра вечером перед «Старбаксом» в «Сони-центре».
– Отлично, всегда хотела попробовать их кофе.
– Ты нарочно это говоришь, чтобы меня побесить? – Данте затушил очередную сигарету. – Хочешь, сменю тебя за рулем? На шоссе парковаться не придется.
– Чего ты сегодня наелся?
– Только бензодиазепинов. И модафинила.
– Алкоголь?
– В дозволенных пределах.
Коломба покачала головой:
– Иногда я поражаюсь, как ты еще копыта не отбросил.
Он ухмыльнулся:
– Стараюсь держаться подальше от дурных компаний.
Джудекка представляет собой архипелаг островков к югу от исторического центра Венеции. По прямой от площади Сан-Марко до Джудекки рукой подать, но добраться туда можно только по одноименному каналу, поэтому туристов на островах гораздо меньше. Берлога Роберто Пеннелли находилась в районе Санта-Кроче, неподалеку от моста Скальци. Местные называют такие жилища «порта сола», что означает квартиру с отдельным входом и небольшим садиком, где можно ужинать в теплое время года. Пеннелли жил с полной брюнеткой по имени Дарья, которую в хорошем настроении называл невестой. Не стоит упоминать, как он величал ее, когда был не в духе, что случалось весьма нередко. Была у него и жена, но она проживала в Местре и позволяла ему видеться с двумя их детьми не чаще раза в неделю.
Пока Дарья прибиралась в столовой, Пеннелли вышел покурить. Он без конца думал о женщине, называющей себя Сандрин Пупан. Может, зря он потребовал с этой бабы денег за молчание и надо было сразу доложить на нее властям? В том, что она не террористка, он не сомневался. Работая на паспортном контроле, Пеннелли нюхом чуял террористов, – по крайней мере, ему хотелось в это верить. Но на женщину в бегах Пупан походила еще меньше. Пугливую лань она уж точно не напоминала. Да потом, еще тяжелый макияж, – можно подумать, ей и помимо своей личности есть что скрывать.
