Наконец-то Закиру повезло — он попал в дом к самому Ахмаду ар-Равийя. Старец был одним из самых почитаемых в округе людей. Ахмаду понадобился садовник и ему порекомендовали Закира, скромного молодого человека, приехавшего из далекой пакистанской провинции, выносливого, трудолюбивого, готового всегда оказать любую услугу, да к тому же умеющего держать язык за зубами.
Вот уже скоро год, как он в Карачи. Крупнейший портовый город, насчитывающий до 18 миллионов человек, поразил его воображение. Таких огромных городов Закиру еще видеть не приходилось. В этом финансовом и промышленном центре Пакистана расположены крупнейшие корпорации страны, развита текстильная и автомобильная промышленность, индустрия развлечений, этот город — один из крупнейших центров высшего образования в исламском мире. Местные жители называют Карачи, площадь которого превышает три с половиной тысячи квадратных километра, «городом огней», так он весь сияет в ночное время. Но из всех красот мегаполиса только любование огнями и было доступно бедному сироте Закиру. Он работал от зари до зари, пытаясь собрать хоть немного денег. За какую только не брался работу! Подметал и поливал улицы, развозил на тачке воду, был грузчиком, даже ухаживал за прикованными к постели инвалидами в доме престарелых. И вот судьба все же смилостивилась над ним. Богатый дом у Ахмада, знатные гости почти каждый день посещают почтенного старца, ведут с ним степенные беседы, советуются. Молчаливый садовник беседам не помеха. Он всегда находится на почтительном расстоянии, подходит только тогда, когда щелкнет пальцами Ахмад, подзывая работника за какой-нибудь надобностью — помочь повару принести из кухни блюдо ароматно пахнущей баранины, или что-то подать. Закир с поклоном и скупой улыбкой охотно откликается на любое поручение хозяина, он польщен, что тот отличает его от других работников, ценя трудолюбие и неприхотливость. Хозяин обещает, что если Закир и в дальнейшем будет столь же прилежен и исполнителен, то когда-нибудь, со временем, он может стать даже управляющим в его доме. Это ли не счастье, это ли не цель, ради которой стоит постараться.
Вот только с выходными днями у работника худо, совсем не стало у Закира выходных дней. А так хочется молодому человеку выйти в город, погулять, хотя бы со стороны посмотреть, как люди развлекаются. И хотя совсем немного у Закира в Карачи знакомых, может, хоть кого-то удалось бы встретить, парой словечек перекинуться. Но нет пока у Закира выходных. Значит, надо ждать.
…Уважаемый хозяин Ахмад ар-Равийя собрался на пару дней поехать по делам в Исламабад и, о радость, сообщил Закиру, что тот поедет с ним. Все слуги с завистью смотрели на счастливчика. А он сиял, как медный таз. Но надо же случиться такому несчастью, что, поднося хозяину воду, Закир неловко споткнулся, потерял равновесие и уронил кувшин. Мало того, что старинный кувшин разлетелся на мелкие кусочки, вода обрызгала почтенного хозяина и брызги даже попали ему на лицо. Хозяин рассвирепел. Пнув ногой нерадивого слугу, который на карачках пытался собрать осколки, Ахмад ар-Равийя со злобой пробормотал несколько проклятий, не забыв, конечно, попросить прощения у Аллаха за столь непотребные слова. В наказание за совершенный проступок, он через управляющего передал провинившемуся, что возьмет с собой в Исламабад другого слугу, а в сторону Закира, уезжая, даже не взглянул. На следующий день, чтобы хоть как-то развеяться от огорчения, Закир отправился в город. Побродив по запутанным улочкам старого квартала, он забрел в темную многолюдную кофейню, где, к своей радости увидел знакомого. Этого пронырливого человека знал, казалось, весь город. Был он услужлив, добродушен и готов всегда выполнить любое поручение, особенно если оно сулило хоть небольшое вознаграждение. Настоящее его имя было, кажется, никому не известно и все попросту называли его Абу Нувас — «кудрявый», ибо на черепе парня не росло ни волосинки и голова его была блестящей, как бильярдный шар.
— Я уж думал ты никогда не придешь, — ворчливо заметил Абу Нувас, едва Закир присел рядом. — У меня уже печень, должно быть, черного цвета стала, столько я за эти дни выпил кофе, тебя ожидая.
— А что я мог поделать? — уныло возразил Закир. — Ахмад ценит мое трудолюбие, никуда и на шаг от себя не отпускает. Даже в Исламабад хотел взять. Пришлось грохнуть кувшин, чтобы лишиться этой почетной поездки.
— Ты смелый человек, — кивнул Абу Нувас. — Не каждый осмелится разозлить самого
Ахмада ар-Равийя. Кстати учти, старик чрезвычайно злопамятен и столь же подозрителен. Если он почует что неладное, тебе несдобровать. Хотя я думаю, не успеет.
— Чего не успеет? — не понял Закир.
