— Русские солдаты вчера штурмовали дворец Амина в Афганистане, — не сказал, а скорее выдохнул Ахмад. — Сегодня туда уже отправляются транспортные самолеты с солдатами. Это война. И война, помяни мое слово, не на один год.
Вторжение советских войск в Афганистан всколыхнуло весь мир и на десять ближайших лет коренным образом изменило политическую обстановку на планете. Советы испытывали прессинг со стороны всего западного мира. Даже знаменитая московская Олимпиада, которая должна была пройти с невиданной помпезностью и размахом подверглась бойкоту многих государств и в итоге, по сути, превратилась в турнир спортсменов социалистического лагеря.
У Ахмада ар-Равийя состоялся нелегкий разговор с муфтием Абдуль-Хамидом Зия, в результате которого Закиру удалось досрочно закончить обучение в медресе, сдав экзамены экстерном, что воспринялось, как явление поистине беспрецедентное.
— В Африке ты виртуозно овладел оружием, но теперь твоим главным оружием станут твои знания. В первую очередь знания, а уж потом автомат, — наставлял ар-Равийя своего подопечного. — Одна из основных твоих задач в Афганистане — стать проповедником наших идей. Конечно, и твой военный опыт тоже ни в коем случае не следует сбрасывать со счетов. Отряды афганских муджахиддинов сейчас нуждаются в опытных, толковых командирах. Братья по вере помогут им. Но организация отрядов, отправка умелых инструкторов из различных стран исламского мира займет немало времени. Поэтому отправляйся, не мешкая, тебя уже ждут с нетерпением.
Очередную встречу Центр назначил ему в Израиле. На этот раз дорога была долгой, путанной и сложной. И не только потому, что так требовали правила конспирации. Выбраться из воюющего Афганистана в Израиль было делом далеко не простым. Легитимная причина, правда, нашлась довольно просто — ссылаясь на свои африканские связи, Китаец должен был провести переговоры об отправке группы инструкторов боевой подготовки.
Из афганского Джелал-Абада он по реке Аму-Дарья переправился в советский Термез, что на юге Узбекистана, благо советско-афганская граница в те смутные дни еще не была столь прочной и хорошо укрепленной, чтобы не найти в ней брешь. Из Термеза его доставили в Ташкент, а оттуда в — Москву. Поезд «Красная стрела» домчал его в Ленинград. В городе на Неве он позволил себе небольшую вольность — провел часа три, больше просто не мог позволить, в Эрмитаже. Когда он бродил по залам музея, впереди мелькнула копна светлых волос. «Эля!», ёкнуло сердце и он устремился вперед. Но это была не она. Совершенно незнакомая девушка, явно недоуменно оглянулась, когда он дотронулся до её локтя, и молодой человек поспешил пробормотать извинения. Конечно, телефон Элеоноры он помнил наизусть, но о том, чтобы позвонить ей не могло быть и речи. Незачем было бередить душу этой совершенно чудесной девушке. Да и себе тоже.
Перебравшись в Финляндию, из Хельсинки, он, наконец, вылетел в Израиль. ТельАвив, несмотря на глубокую ночь, встретил его привычным весельем набережных, мерным шумом волн и морем огней. Китаец припомнил, как метко определяют израильтяне суть жизни своих трех самых больших городов: Иерусалим молится, Хайфа работает, ТельАвив гуляет. Да, не зря называют ТельАвив городом без перерыва. А тут он еще прилетел к концу рабочей недели, когда большинство горожан предпочитали морское побережье собственным квартирам. Здесь, на берегу Средиземного моря, на специально для этого отведенных лужайках, жарили шашлыки и сочные стейки, пили легкое вино из виноградников, некогда посаженных бароном Ротшильдом, сидели в открытых кафе, одним словом, наслаждались жизнью. Повсюду играли эстрадные ансамбли, под эту музыку люди, без всякого стеснения, танцевали прямо на тротуарах. Прохаживаясь по набережной, Китаец невольно загляделся на немолодую уже пару танцоров. Они были явными мастерами своего дела, почти что виртуозами. Он вспомнил, как в кибуце «Зор Алеф», где он когда-то жил, был танцевальный клуб. Здесь, под руководством опытного хореографа, занимались танцами все желающие. Многие из кибуцных любителей танцев в выходные дни уезжали к вечеру специально для того, чтобы потанцевать на набережных. По давнему решению тельавивского муниципалитета в выходные дни на побережье играли, бесплатно для горожан, лучшие эстрадные музыканты. Китаец гулял по набережной почти до рассвета, впрочем, нескольких часов сна и привычная гимнастика вернули ему бодрость. Утром, надев блондинистый парик, приклеив усы и, прикрыв глаза дымчатыми очками, он, опять переменив свою внешность до неузнаваемости, отправился на встречу. Поплутав около часа по улицам, и убедившись, что блондинистый турист, облаченный в джинсовые шорты и просторную футболку, не привлек излишнего внимания, он вошел в подъезд обычного внешне дома и пешком поднялся на четвертый этаж. В небольшой гостиной его приветствовали два пожилых человека, в одном из которых он с радостью узнал бригадного генерала.
