В тот день, когда она увидела новых членов Хвоста Фей в виде девочки-блондинки и парня с серебристо-седыми волосами, то и подумать не могла, что это был первый день ее пробуждения. Лишь его силы и ехидство слегка напомнили ей саму себя. В тот день Демоница первый раз всколыхнулась где-то внутри нее от долгого сна. А потом были веселые разговоры с забавным подтекстом. Маг явно флиртовал с ней, но не переходил грань. Не было ощущения навязчивости или липкости, которыми зачастую страдали большинство ее знакомых. Да даже старик-Дреяр частенько раздражал ее своими сальными глазками. А потом первая миссия и первые раны. Услышав, в каком состоянии находился ее, ставший уже другом, согильдиец, она ощутила ужас и чувство собственной беспомощности. Если бы она была там, с ними… с ним…
А потом было чудеснейшее свидание. Она тогда не думала, что все закончится именно этим. О нет. Она лишь видела в нем отражение самой себя. Та показная улыбка, ехидство и добродушие, за которым скрывалась разверстая бездна в душе. Никто не чувствовал этого, кроме, возможно, Эльзы и Мастера, но их новый товарищ имел глубокую рану и совсем не такую простую, как полученные на миссии. Так просто она не желала закрываться. Ее проснувшаяся темная суть подтолкнула девушку попытаться открыть его, выпустить его демонов… и своих… Тогда, в том кафе, она ловила себя на мысли, что откровение нужно ей самой не меньше, чем ее другу. А потом… Демоница вырвалась из своего узилища, взглянула на избранника своими собственными глазами и… одобрила. Всю дорогу до дома девушка бежала так быстро, как только могла, стараясь остудить горячие щеки и уши, которые в ее воображении просто полыхали от смущения. Но новый огромный шаг к возвращению прежней Миры был сделан. Теперь ее натура уже не дремала, а постоянно наблюдала за окружением старшей Штраус, вплетая в него свои нити повествования. Таким стал тот разговор-уговор, чтобы Феб вступился за честь Эльзы на суде. Ничего действительно опасного и непоправимого все равно бы не произошло - ну наказали бы, оштрафовали или, в крайнем случае, осудили на пару дней в заключение. Мираджей нужно было испытать своего уже точно “более, чем друга”. И он не подвел. Наблюдая вместе с Мастером за судом, она не могла не восхититься харизмой и умелыми действиями Феба. Воспоминания Эльзы были не слишком четкими, но общее представление давали. Мира не была дурой и понимала, что такой опыт взялся не на пустом месте - видимо, приходилось частенько иметь дела с представителями власти. Что, в свою очередь, могло говорить о двух вещах - либо он и сам был из них, либо наоборот - по ту сторону порядка. То, что он находится на свободе и за него нет наград, говорит о первом варианте, а вот характер, уловки и прочее… ну не вязался такой Феб с представлениями об аристократии или высшем обществе, как, например, та же Люси. Уж о том, что блондинка является единственной наследницей Хартфилиев, не знал или не догадался разве что Нацу. Манеры, речь, да и фамилия, в конце концов, выдавали ее. В итоге Демоница увидела плохого парня, который, тем не менее, имел авантюрный склад характера, а также много полезных умений, чтобы справляться с последствиями своих приключений. Таким он стал ей нравиться еще больше.
Следующий интересный случай - дуэль Феба с Эльзой. Это должно было стать рядовым событием: новичка проверят, поваляют по земле и дадут официальный ранг, после чего выпьют за это дело. Каждый новичок проходил через это. Вот только все пошло не по плану Мастера. Сначала взаимная пикировка с провокацией, от которой стало весело и слегка боязно за здоровье своего возможного ухажера - если Эльзу разозлить, то потом трудновато удержать от чрезмерных воздействий. Нацу с Греем подтвердят. И-и-и… аловолосая бывшая соперница проиграла. Новичку. Слабее ее в табеле. Но больше того вся гильдия ужаснулась не от этого, а от опасных приемов и поведения обычно улыбчивого мага. Такого Феба видеть еще никому не доводилось. Жесткий, хитрый, жестокий, настойчивый и умелый. Он весь поединок игрался с Титанией, о чем не преминул сообщить последней, пока она задыхалась от его заклинания. Миру это скорее удивило, чем напугало, но опаска, тем не менее, была. Вот только откровения Макарова разбили ее пошатнувшееся спокойствие, как камень - хрупкое стекло. Она не желала верить и даже думать о том, что первый близкий человек, появившийся в ее жизни, исчезнет также по вине захватившего его чудовищного безумия. Она даже была готова смириться с тем, что былая соперница станет проводить с ним больше времени, чем ранее, но ревность была раздавлена под пятой отчаяния.
