Да уж, но тогда гордость Мираджейн и нежелание быть у кого-либо в долгу, даже если он такой весь из себя добренький и невзрачный, сыграли свою роль. Тот дом стал их убежищем. Тем углом, который принадлежал лишь их семье. Оттуда ее не могли прогнать. Там она могла спрятаться от осуждающих и презирающих взглядов… каковых не было, к большому удивлению молодой тогда еще девочки. А ведь она уже и не представляла, как может быть по другому. За долгие месяцы скитаний, когда им приходилось и побираться, и ночевать под деревьями в дождливую погоду, не говоря уже о принятии ванны и прочих удобствах, дети просто отвыкли верить кому бы то ни было или ожидать помощи. Всем троим приходилось тяжело, но она, как старшая в семье, несла ответственность за братика и сестру. Мираджейн не имела права унывать, выглядеть голодной или больной. Она обязана была следить, чтобы ее последние и единственные близкие люди ни в чем не нуждались, что, к большому огорчению старшей Штраус, получалось далеко не всегда. А потом на их пути встретился низкорослый старикашка, который оказался подозрительно добрым.
Поначалу Мира относилась к нему весьма настороженно, Эльфи вел себя скромно и застенчиво и только их младшенькая - Лиса - все время ко всем приставала и была разговорчивой и дружелюбной. Через некоторое время настороженность ушла и пришло время для самоопределения. Мира сразу решила, что станет жить для своей семьи и нового дома, где к ним отнеслись впервые по человечески. Она будет стараться и помогать всем, кому сможет. Помог этому и разговор с Мастером, когда она призналась ему в том, кем является… вернее, ей казалось, что является. Но Макаров лишь заразительно рассмеялся и сам превратился в какого-то монстра, правда, ни капли не страшного, а скорее забавного - помесь пуделя и свинки, ха-ха-ха… Да, вот это была умора! Еще больше ей помогло то, что при показе своей магии на полигоне Хвоста Фей, ее лишь поддержали старшие товарищи, а не осудили, как жители родного города. Не было косых взглядов - только восторг и удивление. Это стало переломным моментом. Затем, когда стали появляться новички, Мира изо всех сил старалась сделать для них ровно то же самое, что Мастер - для нее и ее брата с сестрой. Она стала их опорой и поддержкой, тем, с кем они могли быть откровенны и не прятались от внутренних “демонов”. Лисанна тогда еще положила глаз на Нацу. Забавно было ее подзуживать этим. А еще забавнее - когда эта мелкая егоза с милым невинным личиком выдавала такое, что даже матерые женатики, как те же Вакаба с Макао, краснели и не знали куда девать глаза. И ведь сходило все с рук… до определенного момента… Пока они не стали слишком беспечны, и не потеряли ее на очередном задании. И ведь сейчас, с высоты своего опыта, она не могла сказать, что тот монстр был так уж силен и непобедим. Нет. Им захотелось поймать то чувство куража, когда противник считает, что победил, но в итоге оказывается в дураках. Да и Эльфи следовало приобрести себе сильную боевую форму для пущей уверенности в себе… Вот только обманулись и ошиблись они. Вернее, она. Мираджейн.
Мнимая смерть Лисанны сделала то, что не смогли сделать жители их Родины. Сломала ее. Больше не было той веселой и дерзкой Демоницы. Лишь тихая и исполнительная Мира. Нацу стал меньше улыбаться, даже его вечные перепалки с Греем почти сошли на нет в тот период. Заклятая подруга пыталась как-то ее растормошить и вывести из себя, но… В итоге все смирились. Забыли. Решили жить дальше… И только в ее душе былой огонь превратился в уголек, который медленно дотлевал последние огарки… Вплоть до появления одного улыбчивого мага.
Он ничем не выделялся среди подобных же парней его возраста… На первый взгляд. И даже на второй и остальные… Вот только не Мира, а уже Демоница не могла отвести от него своего взгляда сквозь пелену забытья внутри скорлупы, что скрыла ее суть. Общение, незабываемая прогулка, поцелуй… Уголь внезапно разгорелся до практически прежних размеров, и лишь упрямство не давало переступить грань и вновь развернуться прежнему пожару. Мира замечала, что глаз на новичка положила не только она, но и одна красноволосая “солдафонка”, да вот выбрал Феб ее. Нет, он был приветлив со всеми, но уделял больше времени именно ей. Он единственный, кто видел ее истинную суть, не прикрытую маской… как и она видела его. Видела, что его гложет. И по своему обыкновению, попыталась исправить. Она не жалела о том разговоре и последовавшем вечере, как и обо всем дальнейшем. Жалела она лишь об одном - что не успела сказать, как сильно его любит. Насколько важным он смог стать в ее жизни. И что она готова ради него стать частью его жизни.
