Он встал и направился к стойке. Через минуту вернулся с бумажным путеводителем, раскрыл его и принялся изучать. Кнехт меланхолично жевал яичницу.
— Городишко крошечный, — повторил Барро. — За день весь его прочешем. Можно изобразить паб-кролл, это будет убедительно. Не спеша, руки в брюки, пройдемся по заведениям… Заодно поем горячего. Должны тут где-нибудь делать луковый суп-пюре. Не бывает курортных местечек, чтобы без лукового супа.
— Если тут пусто, двинем глубже на юг?
— Тут не пусто. Говорю с полной ответственностью, как бывший нюхач твоего взвода. Мутант здесь. Думаю, он рано подался в бега, добежал аж досюда и хорошо прикрылся. Сам не высовывается, действует через посредников. Вот его и не взяли до сих пор — он просто не виден. А лейтенанту настучал кто-то, у кого зуб на посредников мутанта. Или это вообще пустой донос был, голое вранье. Но мутант — есть. Он тут сидит давно и плотно, успел пустить корни.
— Пустил корни… Как грустно, — сказал Кнехт.
— Невыносимо, — поддакнул Барро. — Меня прямо слезы душат. У мутанта тут дом, может, даже семья, дети, все как у людей. И вдруг появляемся мы. И ставим мутанта толстой жопой к теплой стенке. Ужас просто. Но… В свете некоторых обстоятельств… А оно нам надо?
— Это мутант, — напомнил Кнехт и снова кашлянул.
— Нам не дадут нейтрализовать его. Спорим, когда мы наведем полицию на цель, нас выпрут из города. Допустим, мы вызовем группу зачистки — прощальный жест доброй воли, так сказать… Но ребятам лететь сюда верные сутки, а Ортега ждать не будет, поэтому кровавое месиво с активным участием полиции в роли фарша я обещаю. И мутант сбежит, ищи его потом. Не говори мне, что твой план именно такой.
— Поглядел бы я, как нас отсюда выпрут, — сообщил Кнехт безмятежно. — Поглядел бы, да.
— Мы вообще-то свободные люди теперь, — сказал Барро с нажимом. — Что, забыл? Мы работаем за деньги.
Кнехт допил сок и звонко припечатал стакан донышком к столу.
— Пойдемте, коллега, — сказал он.
Барро развел руками и встал.
Когда они вышли, бармен повернулся к компьютеру и набрал номер полицейского участка.
На улице двое привычно взялись за пояса и посмотрели в разные стороны. — Бармен стукнул, гад, — сообщил Барро. — Ух, солнце какое… Где мои темные очки?
— А вон тот парнишка на роликах — наружник, — сказал Кнехт.
— Ну обложили просто со всех сторон… Где очки мои, неужто я их в отеле забыл?
— Ты их вчера подарил своей прекрасной собутыльнице.
— О черт. Эй, парень! — рявкнул Барро на всю улицу. — Да куда ты так рванул сразу… Хм… Кого бы мне теперь спросить… О, сеньор! На пару слов!
— Что ж вы кричите, сеньор Барро, — сказал молодой полицейский, выскочивший быстрым шагом из-за угла. — Напугали парня на роликах — вон как рванул от вас. Тут не привыкли к крику, место тихое…
— …Респектабельное, — подсказал Барро. — Сеньор, а где бы мне купить респектабельные темные очки?
— Второй квартал налево, лавка Матиаса. Если скажете, что вы от Фернандо, — получите скидку.
— А очки точно будут респектабельные?
— Во всем округе дороже не найдете, — заверил полицейский. — И не кричите так больше, сеньор Барро, люди спят еще. Честь имею.
Когда полицейский убрался обратно за угол, Кнехт сказал:
— Что-то мне это напоминает. Тишина…
— Обычный курорт, — отмахнулся Барро. — Все гуляли до рассвета, теперь спят до обеда. Только мы да стражи порядка на посту. И кстати, прошлым вечером тут было совсем не тихо. Лично я чуть не оглох. И мы еще к морю не ходили, где всякие пляжные танцульки. Ненавижу.
— Вот это точно возрастное, — сказал Кнехт. — Ты работать думаешь?
— Как только куплю очки. Если трудиться из-под палки, то хотя бы в комфортных условиях.
В лавке Матиаса респектабельных темных очков не нашлось, только модные и дорогие. Барро, недовольно сопя, долго перебирал товар. Потом вдруг задумался. Небрежно бросил очередные модные очки в общую кучу. Обернулся к пожилому сонному приказчику, глянул на него в упор и ошарашил вопросом:
— А что, дед, жиды в городе есть?!
Приказчик впал в ступор и ничего не ответил.
— Стукнул дед в полицию, — сообщил Барро, стоя посреди улицы и недовольно озираясь. — И еще кому-то стучит. Ох, сейчас начнется… Бедлам и пандемониум. Весь городишко на уши встанет. Запомнит он нас. — Ты иногда бываешь невыносим, — заметил Кнехт.
— Очки хочу, — сказал Барро. — И чашку лукового супа.
— Теперь нас пасут двое.
— Через полчаса нас будет пасти все свободное от работы население. Тут-то мы его и понюхаем. Слушай, вот я вижу кафе «Парижский дворик». И думаю…
— А я вижу еще один паб.
— Паб, — согласился Барро и тоскливо зевнул.
Первым делом он как следует напугал официанта.
— Меня зовут Жак Деррида, — доверительно сообщил Барро. — Я, видите ли, француз. А это коллега Ле Бон. Мы прогрессивные мыслители, на гастролях тут. И нам нужен французский луковый суп! Иначе труба!
Юный официант, что-то промямлив, удрал и больше не появлялся. Спасать заведение от агрессивных мыслителей пришел старший смены.
В пабе лукового супа не оказалось. Кнехт взял кружку темного, а Барро, после мучительного раздумья, тоже кружку темного и еще айриш стью.
