— Точно так же думаю и я. И, по-моему, мы оба знаем, что есть единственный выход. И если мы им не воспользуемся — всему конец.
— Если я правильно понял, ты имеешь в виду… — И Мезон сделал выразительный жест.
— Именно.
— Согласен. Но практически это почти невозможно. Он очень внимательно следит за своей безопасностью. Подобраться к нему — проблема. А иначе его не… не выведешь из игры.
— Не изолируешь, да. Но другого выхода нет. Только этот.
— Да. И привлечь никого нельзя: даже без утечки информации он почует. У него дикое чутьё относительно собственной безопасности. На него ведь и в давние времена охотились. Теперь понятно — почему.
— Значит — мы с тобой.
— Только. Если кого-то привлечь — то только втёмную. Хотя… Ах ты, дьявол! Вроде бы промелькнула хорошая идея — но не успела сформироваться, исчезла. Обидно…
— Ищем нужный ход. Времени у нас — не более трёх часов.
— Я считаю — два. Должны уложиться.
— Давай начнём укладываться.
— Я уже начал. Ага, вот она! Попалась! Знаешь, похоже, возникает любопытный вариант…
Говорят, история повторяется. Хотя бы отдельные её фрагменты. Это трудно отрицать или утверждать, потому что настоящая история никому не ведома. Однако в данном случае что-то и на самом деле повторилось почти совершенно точно — с одним лишь исключением.
Как и совсем недавно, три коммика одновременно проснулись и подали сигнал в трёх разных местах. И передали одно и то же: «Немедленно. Точка-один».
И вновь одному человеку пришлось, отбросив ракетку, бежать с корта, хотя в решающем сете он вёл со счётом четыре — два и на своей подаче имел сорок — пятнадцать, что обещало скрытый матчбол, и соперник был выбит с корта, так что…
Так что бежавшему засчитали поражение. Обидно.
Второму удалось, прервав движение руки с налитым бокалом, опустить его, не пролив ни капли, на столик в «Гербе Каруманов» и отвести настойчивый взгляд от глаз дамы, сидевшей напротив и совсем уже готовой… Расхождение с подобным же эпизодом, совсем недавним, состояло в том, что дама была не той, что присутствовала в предыдущий раз. Впрочем, её имя, как и первой, тоже не уцелело в анналах. Дама невольно моргнула, а когда её ресницы поднялись, визави бесследно исчез. Хорошо, что такого позора почти никто не заметил: зал был практически пуст, его былые завсегдатаи сейчас, отягощённые оружием и снаряжением, уже грузились на корабли. Чтобы погибнуть в заключительном и победном сражении — если оно, конечно, всё же состоится.
Третий Минус оставил те же удочки точно на том же месте, что и тогда: консервативный по натуре, он не любил перемен.
Четвёртый же, а точнее — доктор М-первый, встретил их в пресловутой точке-один словами:
— Выходим на операцию. Слушайте внимательно!..
Цель была простой и ясной: любой ценой в считанные часы уничтожить фельдмаршала Скара.
Зато в способе выполнить это задание никакой ясности не было.
Можно подумать, что очень просто вернуться в минус, в склеп Скарабеев, отменить там операцию сканирования — и дело с концом. Пусть себе сохнет дальше.
Но четверо, люди опытные, знали, что это невозможно. Потому что создание Скара-дубля стало уже совершившимся фактом. А такие факты вопреки распространённому мнению изменить невозможно: у Времени есть свой закон сохранения, как и у вещества или энергии. Скара, заново созданного, можно было уничтожить лишь в настоящем. Как и любого человека. Как война только что уничтожила великое множество людей с обеих сторон.
Чтобы ликвидировать его, нужно было либо добраться до него, либо уничтожить его дистанционно. Вместе с крейсером, на котором он держал свой флаг и откуда руководил войной. И волей-неволей со всей охраной. По сравнению с предстоящими потерями это следовало считать совершенной мелочью.
Но.
Добраться до Скара, не одолев его охраны, представлялось задачей неразрешимой — да такой на самом деле и была.
Вступить любым способом в драку с охраной? Вчетвером — против трёх десятков надёжных бойцов? Или не вчетвером? Усилить свои ряды?
Такая возможность существовала. Но она была чревата одним: нарушением секретности. В этой четвёрке, старший которой был одновременно и директором ОСБ, разведки Эврила, каждый мог поручиться и за себя самого, и за трёх остальных. Но этим круг их доверия и ограничивался. А выход за пределы этого кружка хоть малейшей информации о насильственном устранении национального героя грозил бы непредсказуемыми, но обязательно отрицательными последствиями.
Народ не любит, когда их кумира убивают накануне победы, а сейчас все упивались победой — поскольку цифры потерь ещё не обнародовались, да их, похоже, и не собирались объявлять публично. Истинные цифры, разумеется.
