– Так, может быть, всё дело в завещании? Поэтому папу и убили? – Семён озвучил самую вероятную, согласно криминальной статистике, версию случившегося.
– Ты хочешь сказать, что это я убил Олега, маму и свою семью, несколько физиков, личного доктора? – я смотрел на племянника и думал, действительно ли он подозревает меня.
– Нет, не думаю, – твёрдо ответил Семён, – ты не мог, если только с ума не сошёл. Но налицо, что отец убит, но для всех жив. То есть он либо случайно погиб, либо стал неугоден и его убрали; при этом, кому-то очень нужно, чтобы всё оставалось, как прежде. В том числе, и завещание.
– Я бы так легко не сбрасывал со счетов версию, что это я сам придумал и разработал всю эту комбинацию, – спокойно сказал я, и, посмотрев на Виктора, добавил:
– Виктор, уверен, не сбрасывает.
Тот не стал отпираться. Просто утвердительно кивнул и сказал:
– Такова моя работа.
– Я известный учёный. Значит, умный и способен придумать любую комбинацию, – начал я развивать тему. – Переспал с Викой, пусть даже ради того, чтобы отвратить от неё Олега, при этом изменив своей жене. Значит, не самой высокой морали. Предположим, что к своей славе учёного я захотел вдруг присоединить славу олигарха.
– Иными словами, сошёл с ума, – перебил меня Семён, – дядя Дима, ты никогда не хотел быть олигархом. Папа тебя много лет пытался привлечь к делам, для тебя же наука была целью жизни. Когда дедушка умер, ты отказался от своей доли наследства в пользу отца. И ещё: ты никогда не был отмороженным. Наоборот, я всегда считал тебя самым добрым человеком на свете. Да и Павлика с Аллой ты никак не мог убить. Даже случайно.
В глазах Семёна отразилась нескрываемая грусть, когда он заговорил о своём двоюродном братишке. Я понял, Семён его любил.
– Да, – подтвердил Иван, – твой сын был для тебя всем. Если бы ты кого и убил, то только защищая его. Или случайно. На большее ты не был способен.
Что-то промелькнуло в голосе Ивана, какая-то неестественность. Пока что ни разу у меня не было повода усомниться в его искренности. Сейчас же я понял, что этот человек что-то скрывает.
– Я всё равно не исключал бы такой вариант, – сказал я, развивая эту версию, – люди могут быть совсем не теми, кем кажутся, – но есть одно существенное «но» в этой версии.
– Не одно, а значительно больше, – подтвердил Виктор.
– Я знаю одно, – продолжил я, – зачем нужно было стирать мне память, если, конечно, это не последствия травмы головы?
– Да…, организовать такое, чтобы потом забыть? – и опять в голосе Ивана мне послышалось что-то странное. Причём, сейчас я понял, что он хочет, чтобы я обратил внимание на эту странность.
– Кроме того, я видел запись того, как вместо меня в Брюссельском аэропорту на рейс в Москву зарегистрировался другой человек. Похожий, но другой. В таком случае непонятно, как я вернулся в страну.
– Как раз это понятно, – сказал Виктор, жёстко, по-военному усмехнувшись, – частный борт, нанятый через подставное лицо. Самолёт мы уже нашли. Сейчас пытаемся выйти на тех, кто его нанял. Пока безрезультатно. Очень хитроумная схема. Но где и когда ты видел это видео?
Я рассказал, что это видео мне показала Света Караулова в Китае, после чего Виктор спросил:
– Что ещё мне следует знать? Или ты и дальше будешь информацию выдавать порционно?
– Ты тоже со мной не до конца искренен, – парировал я, намекая на то, что подробную версию случившегося в своём доме я услышал только сегодня. Да и с видео из аэропорта его-то служба наверняка уже ознакомилась.
– Хорошо. Искренность за искренность, – примирительно начал он, – у Вики последние два месяца работала прислугой очень милая девушка, которая сегодня покинула дом в неизвестном направлении.
И Виктор протянул мне фотографию, с которой на меня смотрела симпатичная блондинка. Если её перекрасить в брюнетку, получится как раз Света Караулова.
– Как видишь, существует очень большая вероятность, что мать и дочь Карауловы имеют отношение, как минимум, к двум убийствам, которые очень похожи на самоубийства.
– Да, – согласился я, – но зачем тогда она пыталась меня убедить, что её задача – охранять наше семейство?
– Навести тень на плетень – чем не тактика преступника? – вставил известный афоризм в наш разговор с Виктором Иван.
И всё-таки что-то не сходилось. Зачем тогда Свете давать мне свой контакт? Секс понравился? Эту порцию информации пока что рассказывать Виктору рановато. Я не только свою кандидатуру рассматриваю в качестве возможного преступника, но и его тоже. Во всяком случае, возможностей у него больше, чем у меня. И мотивы могут оказаться куда более серьёзные, чем мои. Виктор, как будто прочитав мои мысли, сказал: