– Достаточно одного. И эскорта не нужно. Как видишь, в деле смерти это не помогает. Если меня захотят убить, то это может случиться где угодно и когда угодно. Ни один охранник не спасёт. Я просто хочу сегодня побыть один.
– Хорошо, – согласился Виктор, но тут же добавил:
– Вторая машина с охраной всё равно будет следовать за тобой. Иначе нельзя. Просто они не будут тебе мешать, и я скажу, чтобы из машины без надобности не выходили и в церковь за тобой не шли.
Такой расклад меня вполне устроил, и мы с Павлом Корчагиным покинули столовую. До назначенного Светой Карауловой времени оставалось чуть больше часа.
Я сходил в свою комнату, принял душ, как будто смывая с себя горечь пережитого и выплеснутый от горя на меня негатив Ивана. Переоделся, сменив тёмно-синий строгий костюм, в котором ходил на приём к президенту, на менее строгий, светлый, летний. Через полчаса вместе с полковником Корчагиным на заднем сидении машины, отделённым от шофёра звуконепроницаемым стеклом, мы отправились в церковь.
Всю дорогу Павел вслух наставлял меня, как следует себя вести в той или иной ситуации. Ни он, ни я не знали, чего следует ждать от Светы Карауловой. Встреча может пройти мирно, как в Китае. Правда, не совсем так, храм всё-таки. Или совсем иначе… Эта девушка – обученный киллер, убивать умеет. Да и прийти может не одна.
Так и случилось. Света действительно пришла не одна.
Когда мы с Павлом Корчагиным вошли в здание церкви, двери которой тут же за нами закрыла на замок невзрачная женщина неопределённого возраста, то сразу же увидели Свету и, что явилось полной неожиданностью, Андрея Птичника. Да, Света и следователь Андрюша были явно знакомы, и они вместе ожидали меня. Кроме этой парочки в просторном зале церкви никого не было; даже серая женщина, закрывшая за нами двери, где-то растворилась.
Андрей сразу же направился навстречу к нам. Следом за ним, не торопясь, грациозной и тихой походкой кошки шла девушка-киллер. Крепким рукопожатием Андрей поприветствовал меня и Павла, с которым, как я понял, он был знаком, и чьё присутствие его никак не удивило. Сказала своё вежливое «Здравствуйте» и Света.
– Хорошо, что мы встретились наедине, Дмитрий Петрович, – начал разговор Андрей, взяв инициативу в свои крупные руки, которые полностью соответствовали его комплекции крепыша с распахнутым пивным животиком, не прикрытым расстёгнутым лёгким мешковатым пиджаком. Его круглое лоснящееся от пота и слегка красноватое то ли от жары, то ли от повышенного давления, то ли от чего-то другого лицо сейчас выражало крайнюю серьёзность и сосредоточенность. Передо мной стоял не клянчащий денег увалень, которого я видел на прощальной церемонии похорон Анны Андреевны, а крайне деловой и внутренне собранный следователь, который знает обо мне всё.
– В дальнейшем я буду называть Вас Олегом Петровичем, как все, – продолжил Андрей, – думаю, роль Вашего брата Вам придётся играть пожизненно.
Я согласно кивнул головой. Именно это сегодня сказал президент. Мне же абсолютно всё равно, чью роль играть, потому что я не играю, а просто живу жизнью, которую обрёл меньше двух месяцев назад. Другой не помню.
– Оказывается, Вы знакомы с дочерью Нины Карауловой, – захотел я прояснить ситуацию, ведь ещё совсем недавно в своём донесении Андрюша Птичник докладывал, что не знает, как найти Нину.
– Да, Света пришла ко мне вчера, и многое рассказала и о своей маме, и о себе, а также многое такое, что нам следует сегодня обсудить. Именно от неё я узнал, что Вы – Дмитрий, а не Олег.
– Почему к Вам? – задал я вопрос то ли Андрею, то ли девушке, которая молчала, по-видимому, оставляя право вести разговор моему личному следователю. Пока что её глаза не встречались с моими. Она как будто специально отводила их в сторону.
– Потому что я честный и порядочный, своих не предаю и Родиной не торгую, – просто ответил Птичник словами, которые из других уст звучали бы пафосно. Но не из его.
– И это многим известно, – продолжал он, – и поэтому, Олег Петрович, Вам следует выслушать меня, речь пойдёт об очень серьёзных вещах.
– Слушаю, – кратко сказал я.
– Может быть, присядем? – указал Андрей на стоящие вдоль стен скамейки.
– Насиделся в машине, – ответил я.
– Хорошо, тогда постоим.
И мы остались стоять перед большой иконой Богородицы, которая, как живая, смотрела на нас, внимательно слушая каждое слово.
– Казанская, – уточнил Павел название иконы, когда я пристально смотрел в её огромные и такие живые глаза.
– Дело в том, Олег Петрович, что в стране существуют силы, которым не нравится нынешний режим и которые хотят убрать президента. Также в стране существуют силы, которым нравится нынешний президент, но не нравится либеральное правительство, и эти силы хотели бы убрать правительство и сменить окружение президента, чьи руки, согласно навязанной нам в девяностые годы конституцией, сильно связаны в отношении внутренней политики. А ведь именно внутренняя политика определяет строй.
Андрей сделал небольшую паузу. Никто не проронил ни слова, и он продолжил: