— Эй, вахнала ву ту, броер, — начал Корвус, стоя лицом к погребальному костру. — Я благодарю тебя, брат. Я скучаю по тебе, брат. Бесконечная ночь призвала тебя. Дану в прериях, прими его.
— Дану в се кампине, хет им нут, — повторяли окружающие их сидхе.
Баст тоже повторил эти слова, хотя и не был верующим.
— Да возрадуешься ты в прериях Дану и насладишься ее благословениями, — продолжал Корвус. — Пусть любимые тобой, которых ты оставляешь позади, никогда не забудут тебя. До того дня, когда мы встретимся снова.
— Бис се таг ве вакта ан.
Корвус медленно поднес факел к погребальному костру, наблюдая, как пламя вспыхнуло, вскоре поглотив Леона.
Когда огонь затрещал и его брат сгорел, Баст крепче сжал руку Меры, не сводя глаз с пылающего костра. У нее болела рука от его хватки, но Мера не жаловалась.
Она не отпускала его.
Сильный жар покалывал кожу Меры, но в конце концов он унялся.
Большинство фейри медленно разошлись по своим домам, но королевская семья с Раесом и Картаной оставались во дворе, пока Леон не превратился в кучку пепла, которую развеял ветер.
Мера наблюдала за Корвусом, державшимся за руку с Картаной. Они не выглядели как любовники или как обрученные, а как друзья.
Почему-то это казалось странно правильным.
— Корвус хорошо выглядит, — отметила она. — Никогда не думала, что скажу это, но он может стать хорошим королем.
— Он мучил меня всю мою жизнь, но все же спас, когда я больше всего в нем нуждался. — Баст спокойно посмотрел на брата. — Корвус любил Леона, но все же вонзил клинок ему в грудь ради меня.
— Он сделал выбор. — Мера пожала плечами. — И выбрал тебя.
— Но заслужил ли я это?
Заостренные уши Корвуса дернулись, и Мера задумалась, услышал ли он Баста. Мягко отпустив Картану, он подошел к ним.
— Малахай, — обратился король Ночи к Басту. — Я полагаю, ты должен передо мной извиниться.
— За что?
— Ты обвинил меня в убийстве отца во время инцидента с зачарованным вином. — Повернувшись к Мере, Корвус прижал ладонь к груди в знак извинения, которое выглядело совсем не искренним. — И ты обещал извиниться. Вообще-то, ты дал клятву. Ты ведь помнишь, что невыполненная клятва может причинить сильную боль?
Баст игриво толкнул Корвуса в грудь, но там, где раньше его поведение было резким и недоверчивым, теперь оно стало
мягким. Добрым.
Благодарным.
— Ты всегда можешь отменить это чертово обещание, король Мудак.
— Что в этом было бы забавного? И мудак? — Корвус повернулся к Мере, в его золотистых глазах сияло веселье. — Так говорят люди? Это ужасно.
Она небрежно махнула рукой.
— Но верно, не так ли?
Со смешком Баст похлопал его по плечу.
— Ладно. Прости, брат.
— Ну вот. Было не так уж и сложно, да? — Корвус подмигнул Басту, поклонился Мере, а затем вернулся к Картане.
Мера с Бастом медленно спускались с горы в суровом молчании, и она решила, что легкая беседа может поднять ему настроение.
— Итак, как работает наша мысленная связь?
Он медленно моргнул, глядя на нее.
— Ты не хочешь, чтобы я ее отменил?
— Сначала я этого хотела, но это пригодилось в битве. Я подумала, что нам стоит попробовать.
— Стоит? — Он мягко улыбнулся ей. — Теперь, когда ты упомянула об этом, наша связь не обычная. Ее пронизывают эмоции, но нельзя читать мысли, если только на это нет разрешения. И все же я мог слышать и видеть размытые вспышки того, что происходило. Именно поэтому нам придется поработать с твоими мысленными блоками.
— Так ты хочешь научить меня, как уберечь свои мысли от твоего любопытства? Как вы добры, детектив Дэй.
Приподняв бровь, он посмотрел на нее, и на его лице появилась самая злая ухмылка.
— Я щедрый фейри, котенок.
«Чертовски верно», — подбодрила ее сирена.
Щеки Меры покраснели, когда она вспомнила сцену в участке, его умелые пальцы, его пылкие поцелуи…
Ее сирена замурлыкала.
Сидеть девочка!
Некоторое время они гуляли вместе, пока Баст не привел ее на пустынный пляж.
— Ты хочешь поплавать? — Он кивнул в сторону ленивых волн впереди. — Никто не узнает. Это личное убежище короля, но Корвус никогда не любил плавать.
Баст привел ее сюда из-за их связи? Потому что он почувствовал потребность, которая спала внутри нее? Желание снова войти в воду, тоску, которая всегда была внутри, которую Мера засунула глубоко в себя? Или, возможно, ее напарник просто понимал ее лучше, чем она предполагала.
Трудно сказать.
Мера смотрела на воду, которая становилась бирюзовой там, где встречалась с солнечным светом, страстно желая нырнуть в нее. Вдыхая знакомый солоноватый привкус дома, она вспоминала, как восхитительно было бросаться в волны.
Чистая свобода во всех смыслах этого слова.
Эти воспоминания, эти ощущения взывали к ней прямо сейчас. Сняв босоножки на высоком каблуке, она пошла вперед, чувствуя под ногами мягкий песок. Волны почти достигли кончиков пальцев ног, когда Мера остановилась.
