Элиза кипела. — Ты действительно просто маленькая девочка, играющая в королеву. Твои родители мертвы, потому что были
Движением настолько быстрым, что я чуть не пропустил его, Джоли прекратила лениво вращать нож, взялась за рукоять и вонзила лезвие в живот Элизы.
Элиза ахнула, затем вскрикнула от боли, когда Джоли выдернула нож. Она подняла свой тяжелый ботинок и пнула Элизу на пол, и та рухнула в кучу красного атласа крови. Она закашлялась и завизжала, когда Джоли прыгнула на нее сверху, прижимая коленями ее размахивающие руки. Я с благоговением и абсолютным восхищением наблюдал, как Джоли наклонилась, пока они не оказались почти нос к носу, ее лицо застыло, превратившись в холодного, сосредоточенного убийцу, которого, я знал, она таила в себе.
— Пошла ты, Элиза Проктор, — прорычала она. — Ты никогда не разрушишь еще одну семью, и у тебя никогда,
Она перерезала Элизе горло одним взмахом клинка, а затем так же быстро, как это произошло, вскочила на ноги. Она оттолкнула от себя ее тело, прежде чем повернуться ко мне лицом, тяжело дыша и ничего не говоря.
Я вскочил на ноги, быстро обошел стол и остановился всего в нескольких футах от нее, удерживая ее пылающий взгляд своим, отчаянно ища знак того, что мой Ангел все еще со мной, что с ней все в порядке.
Она бросила нож на пол, даже не взглянув на меня, затем бросилась в мои объятия, обхватила ногами мои бедра и прижалась своим ртом к моему.
Я застонал ей в губы.
ДЖОЛИ
— Б
эннетт, — простонала я. — О черт.
Он смотрел на меня снизу вверх, между моих бедер, своими горячими глазами цвета зеленого мха, его шаловливый язык безжалостно ласкал мой клитор. Я развалилась в белом кожаном кресле Андреа, закинув ноги на плечи Беннетта, и наслаждалась адреналином, избавляя мир от этой двуличной суки собственными руками.
Мое тело начало трястись, от того что я только что сделала, но Беннетт крепко обнял меня и поглотил своим поцелуем, прежде чем швырнул на стул, опустился на колени у моих ног, как будто я была его королевой, а он моим слугой, затем разорвал на мне колготки, как будто они были сделаны из папиросной бумаги.
Теперь я дрожала по другой причине.
Беннетт обхватил губами мой клитор и сильно пососал, без предупреждения вводя в меня два толстых пальца. Я извивалась, мои мышцы напрягались, шарик удовольствия нарастал в моем естестве с каждым толчком его пальцев, прежде чем лопнуть.
Он зарычал в мою киску, когда я сильно кончила, и я не сомневалась, что весь Клуб услышал бы мой крик, если бы офис Андреа не был звукоизолирован много лет назад.
Когда я спустилась, я снова встретилась с ним взглядом, интенсивность его взгляда ни разу не дрогнула, когда он медленно провел языком по моим складочкам. — Почему мы всегда трахаемся перед телами людей, которых мы убили, Беннетт? — Спросила я с тихим вздохом.
Он хмыкнул, касаясь моей чувствительной плоти, прежде чем промурлыкать: — Потому что ничто так не возбуждает меня, как уничтожение любого, кто когда-либо причинил тебе боль, Ангел.
Если бы я уже не была бесформенной грудой от властного рта Беннетта у себя между ног, его прекрасные слова сделали бы меня послушной, как ягненка.
По крайней мере, на минутку.
Я с нежностью смотрела на него сверху вниз - на мою задумчивую, серьезную, совершенную любовь. Я запустила пальцы в его шоколадно-каштановые волосы, растрепав их именно так, как мне нравилось, прежде чем мой маленький туманный пузырь лопнул.
Беннетт резко встал, рывком подняв меня на ноги. Он крепко обхватил меня рукой за шею и притянул к себе для грязного, собственнического поцелуя, и я застонала ему в рот, крепко сжимая лацканы его костюма в своих маленьких жадных кулачках.
Прежде чем я насытилась его поцелуем, я обнаружила, что лежу лицом вниз на поверхности стола, стакан виски Беннетта и несколько разрозненных бумаг разлетелись по сторонам. Большая рука прижала меня к столу, в то время как другая задрала мою юбку, чтобы выставить мою задницу чудовищу позади меня.
—
