Анализ жидкостей не показал наличия токсичных веществ: в ее желудке не было ничего, кроме кофе и сахара. Следы сахара нашли также у нее во рту и в пищеводе, следовательно, учитывая скорость переваривания, она пила кофе за несколько минут до смерти. В момент падения девушка находилась в сознании, потому что попыталась ухватиться за ветку, но ни кожи под ногтями, ни ранений, полученных при попытке защититься, у нее не обнаружили.
В момент смерти на Мартине была куртка, форма и закрытая кобура с табельным оружием. В карманах у нее лежали листовка парикмахера, яблоко, несколько монет и пакетики сахара – пустые и полные. Такие обычно дают в барах, но названия этих баров на пакетиках не значились. Документы, ключи и бумажник остались у девушки в сумке.
Экспертиза почвы между автомобилем и местом смерти ничего не выявила. Ко времени приезда криминалистов прошло несколько часов, погода была ветреной, прошел снег и ледяной дождь, да и спасатели вытоптали землю, однако эксперты с уверенностью заключили, что тело Мартины от машины не волокли. Ни в автомобиле, ни вокруг дерева, на которое она упала, не обнаружили ни капли крови. Если ее действительно убил Лео, то он тщательно замел все свои следы.
Занятый чтением и физиотерапией Данте успел побывать и на допросе за закрытыми дверями, где сообщил магистратам из ОБТ, что не помнит ничего не только о массовом убийстве, но даже о предшествовавших ему неделях. «Я правда был в Венеции? Вот это да!»
Ему поверили. Данте лгал так же мастерски, как и распознавал ложь, а правда, отличная от ранее задокументированной, никого не интересовала. Коломба же целыми днями пропадала в пизанской казарме с Д’Аморе, где обсуждала с чиновником из итальянского подразделения ЦРУ международный розыск Бонаккорсо и выслушивала, как американец превозносит обожаемую им итальянскую кухню.
Не успели они повернуть на Медзанотте, как всю проезжую часть занял трактор с огромными колесами, и Альберти пришлось снизить скорость до пешеходной.
– Весело тут, – проворчал Данте. – Не хуже бинго в больнице.
– Вы не любите природу? – спросил Альберти.
– Люблю, но исключительно в документалках. Вживую это идеальный сеттинг для фильма ужасов: двух придурков, попавших в захолустье, режут на куски. Надеюсь, у Коломбы хотя бы будет быстрый Интернет. Пока я валялся в коме, вышли целые сезоны моих любимых сериалов, и мне нужно загрузить сотни серий. – Данте закурил. – Что ты принимал, чтоб накачать такую бицуху?
– Я пью только пищевые добавки и тренируюсь в зале.
– Что, забыться захотелось? Стыдно, что солгал всему миру?
На лице Альберти проступили веснушки.
– Да я ведь почти ничего и не знал. Сразу после теракта к нам с Эспозито домой заявились карабинеры. Две недели нам не разрешали выходить из дому, звонить по телефону и даже обмениваться мнениями. Поэтому я помалкивал, пока госпожа Каселли не поправилась и не сказала мне, что делать.
Они приехали в Медзанотте, и Альберти с пульта открыл новые ворота. За последние дни дом, стараясь не привлекать внимания, подвергли кое-каким модификациям. Теперь его окружали маленькие, почти невидимые глазу камеры, нацеленные на участок, а хлипкий старый забор в рекордные сроки заменили электрическим ограждением с пиками и колючей проволокой.
На одну из стен установили маленькую параболическую антенну для зашифрованного спутникового интернет-соединения, в собачьем бараке разместился пост предоставленной ОБТ охраны, держащей под наблюдением дорогу. Дрессировщик пошел навстречу спецслужбам при условии, что по-прежнему сможет кормить псов дважды в день.
Теперь, когда из-под талого снега показалась хилая трава, разбросанные по саду обломки мебели и хлам особенно бросались в глаза – установщики систем безопасности увезли свой мусор, а старый оставили на месте.
– Коломба правда живет в этом свинарнике? – спросил Данте.
– Внутри чуть получше.
Альберти открыл входную дверь и провел его через кухню в комнату, выходящую на сад. Помещение было еще не отделано, стены и пол представляли собой голый бетон, но Коломба обставила его татами, столом, стулом, комодом и большим ковром из белой шерсти, купленными на распродаже в «Икее». Однако что по-настоящему понравилось Данте, так это самая длинная стена – полностью застекленная и выходящая на поля за садом. Стекла недавно заменили на пуленепробиваемые и противоударные. Занавесок не было – Коломба знала, что Данте не хочет видеть их даже в ванной, – но от посторонних взглядов комнату скрывали несколько опунций.
– Конечно, не ваш римский люкс, но вид неплохой, – сказал Альберти, показав на очертания холмов, где уже покрывалась зеленью темная земля.
– Ты в курсе, где меня держали в последнее время? – Данте улегся на татами. – Это в любом случае лучше.
Альберти открыл складную дверь с другой стороны комнаты:
– Здесь есть турецкий унитаз[26].
– Кто-то еще устанавливает турецкие унитазы? – изумился Данте.
– Если хотите сходить, могу помочь вам перед отъездом.
