— Сестра Хопкинс — неглупая женщина, но вряд ли можно сравнивать ее интеллект с моим. Она может не увидеть того, что, без сомнения, увидит Эркюль Пуаро. Итак, надо найти недостающее звено, о котором я только что говорил. Сегодня я навещу и другую сестру, О’Брайен. Быть может, она сумеет помочь мне.
Питер Лорд, однако, был настроен скептически.
— Вряд ли… О’Брайен здесь всего месяц или два, не больше.
— Я знаю. Но у сестры Хопкинс длинный язык. Она не сплетничала в деревне, опасаясь, что это может повредить Мэри Джеррард. Но сомневаюсь, чтобы она могла удержаться и не сказать хоть что-нибудь человеку со стороны, да еще коллеге. Нет, нет, друг мой, тут есть кое-какие шансы.
Беседа Пуаро с О’Брайен шла как по маслу: поболтать медсестра любила не меньше, чем ее приятельница Хопкинс.
— Итак, — спросил Пуаро, — вы не сомневаетесь, что именно Элинор Карлайл убила Мэри Джеррард?
— А кто же еще? Не на моих ли глазах в тот вечер старая леди пыталась что-то сказать, а мисс Элинор обещала, что все будет сделано по ее желанию? И разве я не видела, какое было у нее лицо, когда она однажды смотрела вслед Мэри? Черная ненависть была на ее лице, а в сердце у нее было убийство, можете мне поверить, мистер Пуаро. Говорят, что старую миссис Уэлман собираются выкопать и что мисс Карлайл отравила ее тоже.
— Но если это так, то зачем она это сделала?
— Да из-за денег, конечно. Не меньше двухсот тысяч фунтов, вот что ей досталось, а уж ума ей и так не занимать.
Пуаро спросил:
— Если бы миссис Уэлман успела написать завещание, кому, по вашему мнению, достались бы деньги?
— Ах, не мне об этом говорить, — ответила О’Брайен, всем своим видом, однако, показывая, что собирается заняться именно этим, — но я думаю, все, до последнего пенни, перешло бы к Мэри Джеррард.
— Почему?
Этот простой вопрос, видимо, поставил сестру в тупик. Пуаро тем временем продолжал расспросы:
— Была ли Мэри Джеррард хитрой, расчетливой девушкой?
— Я бы не сказала… Она, знаете, была не из таких. Просто люди иногда делают вещи, о причинах которых никто не догадывается.
Пристально глядя на нее, Пуаро сделал смелый ход:
— Вы с сестрой Хопкинс решили, что будет лучше, если кое о чем так никто ничего и не узнает?
Собеседница насторожилась.
— Не пойму, что это вы имеете в виду.
— О, ничего относящегося к преступлению, — поспешил успокоить ее Пуаро. — Я имею в виду то, другое дело.
О’Брайен кивнула.
— К чему ворошить то, что было и быльем поросло. Она ведь была такая почтенная пожилая дама и умерла всеми почитаемой.
Эркюль Пуаро тоже кивнул в знак согласия. Разговор принял неожиданный оборот, но его лицо не выражало ни удивления, ни замешательства.
О’Брайен продолжала:
— Это было так давно. Я, знаете, сама очень романтична и могу понять, каково приходится мужчине, имеющему жену в сумасшедшем доме, жену, от которой его может освободить только смерть.
Пуаро, все еще понятия не имея, о чем, собственно говоря, идет речь, тем не менее с готовностью подтвердил:
— Да, это ужасно, вы правы…
О’Брайен спросила:
— Рассказала вам сестра Хопкинс, как мы с ней писали друг другу об этом деле и как наши письма разминулись в пути?
— Нет, этого она мне не рассказывала, — правдиво ответил Пуаро.
— Подумать только, ведь я увидела в другом доме то же фото, а сестра Хопкинс в тот же день услышала все об этом от докторовой экономки!
— Это, — вставил Пуаро, — весьма интересно.
Он пустил еще один пробный шар:
— Мэри Джеррард, она знала… об этом?
— А кто бы ей рассказал? Уж конечно, не я и не Хопкинс. Да и какая ей от этого была бы польза?
— Вы правы, — со вздохом согласился Пуаро, — пользы ей от этого не было бы никакой.
Элинор Карлайл…
Через разделяющий их стол Пуаро испытующе смотрел на нее. Они были одни, если не считать тюремщика, который наблюдал за ними через стеклянную стенку.
Пуаро отметил умное лицо с высоким белым лбом и изысканную форму ушей и носа. Прелестные четкие линии, говорящие о гордости, сдержанности и о. чем-то еще, быть может, о затаенной страстности.
Он сказал:
— Мое имя Эркюль Пуаро. Меня прислал доктор Питер Лорд. Он думает, я могу быть вам полезен.
Элинор проговорила, словно припоминая что-то:
— Питер Лорд…
На лице ее мелькнула улыбка и сразу исчезла. Она сказала вежливо, но холодно, не поднимая глаз:
— Это очень любезно с его стороны, но не думаю, чтобы вы могли что-либо сделать.
Пуаро не смутился:
— Может быть, вы все-таки ответите на мои вопросы?
Элинор наконец подняла глаза — живые глаза прелестного синего цвета. Взгляд был прямой и пытливый.
— Вы верите, что я невиновна?
Ответом был контрвопрос:
— А вы действительно невиновны?
Она иронически улыбнулась.
— Это образец ваших вопросов? Ведь так легко ответить «да», не так ли.
Неожиданно человек по другую сторону стола сказал:
— Вы очень устали, правда?
Ее глаза слегка расширились, и она ответила:
— Да… Я буду рада, когда все кончится.
Минуту Пуаро молча смотрел на нее. Потом проговорил:
— Я видел… назовем его для удобства вашим кузеном… мистера Родерика Уэлмана.
