– Я пытался устранить его с помощью моего изобретения – машины времени, – пояснил Эрнст.
– Ага! И вам действительно удалось её построить? Что ж, это становится действительно интересным! – воскликнул врач и снова углубился в чтение бумаг. Время от времени он посматривал краем глаза на Эрнста и думал:
«Да тип действительно занятный! Я, пожалуй, займусь им лично!»
Оторвавшись от чтения уголовного дела гражданина Лебедева, он произнёс:
– Сейчас я проведу вас к дежурной сестре, она выделит вам место в отделении, вам выдадут новую одежду, а свою старую вы сдадите на хранение. Надеюсь, у вас нет при себе ничего ценного? Должен вас предупредить, что администрация клиники не несёт ответственности за ценные вещи, сданные на хранение.
Эрнст отрицательно покачал головой, давая понять, что не имеет при себе ничего ценного.
– Тогда прошу! – с этими словами главный врач встал из-за своего стола и жестом пригласил Эрнста следовать за ним. Минуя несколько коридоров они наконец-то оказались у дверей нужного им отделения. Артур Александрович открыл дверь и приблизился к сестринскому посту. – Антонина Григорьевна, прошу вас позаботиться об этом молодом человеке, – тихо произнёс врач и тут же добавил: – Ну-с, а я, с вашего позволения, вас покину.
Он развернулся и быстрым шагом ушёл назад в свой кабинет.
Антонина Григорьевна была тучной женщиной лет тридцати. Она с интересом уставилась на Эрнста – молодой человек показался ей довольно симпатичным.
– Какой размер носишь? Скажи мне для одежды и обуви.
– А у вас что, тут целый гардероб? – поинтересовался Эрнст.
– Какой размер, я спрашиваю?
– Пятидесятый и сорок третий, – ответил Эрнст.
Антонина Григорьевна что-то пометила в своём журнале и скрылась за дверью складского помещения. Эрнст за это время осмотрелся. Некоторые больные уже подошли к нему и принялись тупо его рассматривать. Эрнст посмотрел на их лица. Его поразила печать скудоумия и какой-то отрешённости, лежащая на большинстве из них.
«Да! Это, конечно, не студенты университета!» – мелькнуло в его голове, когда медсестра принесла ему больничную одежду.
Это оказалась старая полосатая пижама и стоптанные кожаные тапки. От вещей шёл характерный больничный запах. Эрнст поморщился. Медсестра заметила его реакцию и спросила:
– А ты что, Армани ожидал?
Эрнст промолчал и только спросил, где бы он мог переодеться. Сестра показала ему рукой на дверь складского помещения и Эрнст, взяв в охапку свой больничный прикид, прошёл за дверь склада. Через несколько минут он уже ничем не отличался от контингента больных, разве что лицо его отличалось работой мысли и утончённостью черт от лиц постоянных обитателей отделения.
Медсестра приняла гражданские вещи Эрнста, записала всё в журнал приёма и отнесла их на склад. Она положила их подальше, всё равно они понадобятся пациенту очень нескоро. Через пару секунд она появилась снова перед Эрнстом и сказала ему:
– Пойдём, покажу тебе место! – и они двинулись по коридору отделения мимо дверей больничных палат. Пройдя коридор до конца она указала ему на дверь маленькой двухместной палаты. – Спать будешь здесь! Если будут вопросы – обращайся прямо ко мне! – произнесла Антонина Григорьевна и, развернувшись, быстрым шагом пошла обратно на свой сестринский пост.
Эрнст зашёл в палату, которая была пуста в это время, и осмотрелся. Кровать у окна была явно занята, так как хранила следы пребывания на ней человеческого тела. Вторая, у стены, была свободна и застелена свежим бельём. Эрнст быстро растянулся на ней и укрылся одеялом. Впервые за несколько дней заточения в тюрьме он почувствовал себя довольным. Эрнст быстро уснул на новом месте.
Когда Эрнст проснулся перед ним на кровати сидело существо, человеком которое назвать было трудно. Это был мешок жира, на его лице низкий лоб и толстые круглые щёки едва ли оставляли место для глаз. Поэтому на том месте, где должны были быть глаза, виднелись две узкие щёлочки. Он всё время сидел и потирал их. Наконец оставив это занятие и увидев, что Эрнст проснулся, он вдруг произнёс:
– Я буду чемпионом мира по кик-боксу! – его голос был низкий, как у настоящего мужика.
Эрнст не знал, что ему ответить этому придурку, поэтому просто промолчал. Но клоун не унимался. Вторая его фраза была ещё сногсшибательнее:
– Я буду трахать шведок!
Эрнст ещё не знал, что перед ним сидел круглый идиот, поэтому промолчал снова. Хотя он начал было догадываться, что попал отнюдь не в клуб интеллектуальной элиты, но всё же этот придурок начал вызывать у него неподдельное удивление. Он внимательнее рассмотрел его. Это было полное воплощение убожества. Во всей своей жизни Эрнст ещё не видывал подобного уродства – жирное лицо с узкими щелочками глаз, огромный живот, низкий лоб, сразу над которым торчали короткие жёлтые волосы. Урод заметив, что Эрнст внимательно рассматривает его, вдруг замолчал. Тут в комнату вошла дежурная медсестра Антонина Григорьевна и нараспев произнесла:
– Господин Шевченко! Время готовиться к чемпионату мира!
Урод встал и ухмыльнулся.
