«Теперь они точно упекут меня на дурку!» – вертелась в мозгу Эрнста мысль, когда он вспоминал своё поведение сегодня в кабинете у Жданова.
– Вы, молодой человек, думаете, что я нереален, я игра вашего воображения, но это далеко не так! Ведь вы существуете реально, и если я по-вашему часть вашего воображения, то и я реален так же, как и вы!
– Ах, заткнись, пожалуйста, со своей тухлой философией! – зло выпалил Эрнст и задумался.
– Теперь они оправят вас в психиатрическую лечебницу! Но не вы ли сами тому виной, хотел бы я вас спросить? – продолжал Ленин. – И в конце концов, и это не так уж страшно, многие знаменитые личности в истории мира не избегали столь печальной участи!
«А ведь он в какой-то степени прав!» – подумал Эрнст разглядывая его внимательно.
– Конечно же я прав! И вы в этом ещё не раз убедитесь! – произнёс Владимир Ильич. – Ведь вы настолько умны и гениальны, что создали машину времени! И вы не стали пытаться использовать её в меркантильных целях, как это сразу же сделали бы другие на вашем месте! Нет! У вас была высокая идея! Быдло, пролетариат не способны на такой душевный подвиг, эти животные мыслят прежде всего желудком!
«Странно, почему-то ему знакомы мои прежние мысли», – еще раз подумал Эрнст, – «он что, ещё и телепат?»
– Я просто часть вашего сознания. Оно оказалось настолько мощным, что сумело создать и меня, не только машину времени, – грассируя объяснял Ленин. – На самом деле мы с вами очень похожи – нами двигает идея, а это удел гениев на этой Земле. И неизвестно, не постигла ли бы и меня ваша участь, окажись я в вашем времени при современном политическом режиме, ведь моё детище – революция – только и была возможна при настоящей демократии, какая была в России в начале двадцатого века!
Эрнст понимал, что Ленин прав. Он не стал с ним спорить, когда речь шла о столь очевидных вещах. Но факт оставался фактом – теперь он стал душевнобольным человеком и его скоро направят в дом скорби. И Эрнста не утешала мысль, что «животные» не болеют головой, потому что её у них просто нет – у них есть только желудок, который заменяет им все остальные жизненно важные органы. Именно желудком они мыслят, принимают решения, любят, в конце концов. Увы, таковы природа всего быдла! Но у них, в отличие от Эрнста, была свобода, которую у него скоро окончательно отнимут и неизвестно насколько долго.
Эрнст впал в уныние и, отвернувшись к стене, попытался уснуть. Он глубоко спал, когда лязгнула створка в железной двери и принесли ужин. Это снова был кусок селёдки с чёрным хлебом.
«В больнице меня хоть кормить будут лучше», – печально подумал Эрнст и принялся жевать свою скромную трапезу.
Ленин так же сидел на шконке и смотрел на него. Эрнста начинало это нервировать.
– Скажи, а ты не мог бы на время исчезнуть? – спросил он вождя с набитым ртом. Но тот только улыбался в ответ.
– Придёт время, и ты ещё будешь остро нуждаться в моём обществе, – произнёс вождь после некоторого молчания.
– Возможно, – ответил Эрнст и перестал реагировать на присутствие вождя мирового пролетариата.
После ужина он опять лёг на тюремную шконку и привычно отвернулся к стене. Мысль о том, что он теперь душевнобольной потихоньку становилась привычной для него, и Эрнст задремал. Ночь прошла спокойно, если не считать постоянного присутствия Ленина. Но Эрнст был рад тому, что его гость хотя бы был ненавязчив и не мешал ему спать своими разговорами.
Рано утром Эрнста разбудил лязг тюремной двери и голос конвойного:
– Лебедев! На выход!
Эрнст послушно исполнил команду и встал лицом к стене, пока охранник возился с ключами от камеры.
Через несколько минут он снова был в кабинете у следователя.
Жданов зачитал постановление прокуратуры о назначении гражданину Эрнсту Лебедеву судебно-медицинской экспертизы в клинике с ласковым названием «Дубки». Эрнст заслушал текст постановления и уже ничему не удивился – его вчерашнее поведение у следователя было тому причиной. Ведь он сам выдал себя в том, что видит галлюцинации! Послушно он расписался в постановлении, что ознакомлен с его текстом. Далее Лебедев и капитан Зверев покинули кабинет и направились к служебной машине. Эрнст был, как и полагалось подследственному, в наручниках. Лебедева усадили сзади и приставили к нему конвой на случай возможного побега. Капитан Зверев сел на переднее сидение и отдал короткое распоряжение.
– В «Дубки»!
Машина медленно выкатилась за ворота отделения милиции и Эрнст уставился в окно на деревья, которые были ещё покрыты остатками жёлтой листвы. Не скоро он сможет гулять под ними, держа Крис под руку! Тоска и уныние овладели молодым человеком. Как отнесутся ко всему происшедшему с ним его родители – отец и мать? И знают ли они уже обо всём? Погружённый в свои думы, он смотрел в окно автомобиля, возможно в последний раз наслаждаясь городскими пейзажами в этот ранний час… Что его ждало впереди он не знал, да и как мог знать он, чья жизнь в мгновение ока поменяла свою полярность с плюса на минус – ещё несколько дней назад до знаменитой стрельбы был плюс, и вот теперь он стал сплошным минусом…
