То, что Илья в этот момент был у себя, подтверждала вахтерша Зязина М. В. По ее словам, где-то около 10:30 утра Илья в «странном состоянии» вышел из общежития. А примерно через час вернулся. И, выходит, тут же позвонил Алине.
Зачем, вернувшись домой, он звонил уже мертвой жене? Или он не знал, что она мертва? Но где она тогда была?
И еще эта прогулка. Очень странное поведение для убийцы.
Рич перевернул страницу. Углубился в обоснование версии, по которой главным подозреваемым был признан Илья Муромцев. Студентки Оксана Болдурец и Вероника Кузнецова из соседней 32-й комнаты рассказали, что накануне убийства вечером слышали за стенкой у Муромцевых раздраженные голоса и ругань. Якобы Илья выяснял с женой отношения. Правда, эти Оксана и Вероника путались в показаниях.
Первая говорила, что пара ругалась в десять вечера, а вторая – что около полуночи. При этом следствие делало вывод, что убийство случилось на почве ссоры. Дескать, Илья в состоянии аффекта набросился на Алину и задушил.
Но ведь ее задушили после двух часов ночи. Даже если Илья с Алиной ругались в полночь, как говорит Кузнецова, то между ссорой и убийством прошло два часа.
Допрос соседей из 34-й комнаты ничего не дал. Как следовало из материалов дела, там жили четверо первокурсников, которых в ночь с субботы на воскресенье дома не было. Они дружно разъехались по домам на выходные.
В районе Якиманки таксидрон спустился и высадил парня с татуированной лысиной. Его место заняла востроносая общительная тетка, которой надо было куда-то на Дмитровское шоссе. Рич со вздохом спрятал папку и всю дорогу до Отрадного отбивался от теткиных рассказов про ее дачу и урожай слив, из которых она делает варенья, настойки, соленья. Он уже выскакивал из дрона, а вдогонку ему несся рецепт какого-то соуса.
Но и на рынке ему поразмышлять не дали. Он там даже присесть не успел. Лоточники-курды обступили здание администрации и принялись галдеть, что их хозяин на месяц задержал зарплату.
Рич выскочил и попытался успокоить возбужденных бородачей. Те не унимались. Рич набрал номер держателя курдских лотков. Долго слушал гудки, прикрыв второе ухо. Курды орали, что им нечем кормить свои семьи, размахивали руками.
Трубку наконец взяли.
– Слюшаю…
– Алан, ты?
– Нэ, это Гасан.
– А где Алан?
– У хазяина на дачэ. А кто там шюмит?
– Курды хотят зарплату, которую вы им задержали.
Гасан разразился осетинской бранью.
– Ладна, скажи им, скоро буду.
Рич кое-как угомонил толпу. Но к торговле курды не вернулись. Они посбивались в кучки и стали о чем-то шептаться. Было видно, что без денег работать не будут.
Ну и хорошо. Значит, до приезда Гасана никто не будет его дергать к покупателям, чтобы перевести какую-нибудь мудреную фразу.
С этими курдами вообще не соскучишься. В торговле они до жути экспансивны. То ли дело азербайджанцы или афганцы, которые расхваливают товар чинно и нараспев, зря руками не машут.
Вернувшись в администрацию, достал из холодильника бутылку негазированной воды, сделал пару глотков. И снова погрузился в изучение уголовного дела.
Вскоре резко визгнули тормоза гасановского джипа. Рич прислушался. На улице снова заклокотала гортанная курдская речь. Гасан огрызался по-осетински. Cудя по всему, деньги он не привез.
«Надо бы выйти, разрулить», – подумал Рич, тревожно глянув в окно. Осетинский он знал, на курдском тоже мог объясниться.
Курды взмахивали руками, Гасан спокойно поплевывал на грязный бетон. Как всегда, уверенный в себе, в кожаной куртке с модными грязными разводами.
«Ладно, сам все уладит, не в первый раз», – решил Рич.
Однако шум за окном нарастал. Гомон и ругательства перекрывали друг друга, яростно сталкивались, обрастали новыми голосами. Обстановка накалялась. Причем курды уже орали не про зарплату, а жаловались, что работают без выходных, живут в скотских условиях в подвале, что на рынке нет туалета. Пригрозили пойти на прием к главе управы. Горбоносый Гасан заорал на них и затопал.
Нет, надо все же выйти. Рич открыл дверь администрации. И увидел, как Гасан брезгливо отталкивает кого-то из курдов и орет по-осетински: «Вонючка!»
Лезвие в руке курда блеснуло быстрее, чем осетин потянулся к своему кинжалу. Он икнул и ощерился, с губы соскользнула кровавая слюна.
Курды мгновенно рассыпались кто куда. А Гасан остался на месте, сжав пальцами рукоятку ножа, торчащего из паха.
Рич бросился к нему.
– Звоны! – прохрипел осетин.
Но звонить было поздно. Приехавшей скорой осталось лишь накрыть Гасана черной тканью. Беднягу увезли под стенания брата Алана и его брызгастые заклинания отомстить.
Полиция забрала с собой Рича и парочку случайных курдов – всех, кого сумела отловить. Остальные скрылись, побросав на рынке своё барахло.
Рича проводили к следователю Челебадзе. Но толку от его допроса было мало. Убийцу Рич толком не разглядел.
– Если понадобитесь, мы вас вызовем. Подпишите вот здесь, – устало сказал следователь.
Телефон Челебадзе прозвенел в тот самый момент, когда Рич ставил свою крохотную, чечеточно-муравьиную подпись.
– Да? Серьезно? – протянул следователь, изумленно косясь на арабиста.
