Левой рукой он скомкал его временный пропуск. А губы стиснул так сурово, что усы встали дыбом.
Через секунду все разъяснилось. На рынке был произведен обыск, и в столе у Рича нашли дело об убийстве студентки Алины Барабаш.
– Откуда оно у тебя? – постукивая по столу пишущей ручкой, спросил следователь.
Рич молчал, ругая себя самыми последними словами.
– Пойдем за мной, – велел Челебадзе.
Пришлось плестись за ним, обреченно дыша густой прянью его туалетной воды. Они вошли в кабинет, на двери которого белели таблички «Суставин» и «Пантелеев».
Первая фамилия повергла Рича в уныние. Он со вздохом вспомнил о пьяном капитане полиции, которого он на свою голову вырвал из лап уличных грабителей.
Но самого Суставина в кабинете не оказалось. Они заглянули в соседний кабинет. Там сидел какой-то ноздреватый майор и читал комиксы.
– А где Сустав и Пантелей? – спросил Челебадзе.
– Сустав на спецоперации, Пантелей без понятия.
– Слушай, Росянкин, у этого типа нашли дело № 182, которое они ведут. Пусть они с ним сами разбираются, у меня своего геморроя по горло.
Челебадзе швырнул папку на стол Росянкина и тут же убежал, гася возражения.
Росянкин флегматично потер ладонью сытый загривок. Делать ему было нечего, так как почти никаких дел ему не поручали. Но и возиться с кем попало не хотелось. Он что, нанялся? Не для того дядя генерал его сюда пристраивал, чтобы он чужих подследственных допрашивал.
Росянкин сунул в рот матрешку-леденец. Хмуро ковырнул обложку папки.
– Откуда у тебя это дело?
– Нашел.
– А подробнее?
– Подробнее расскажу самому Суставину.
Росянкин насупился и стал расхаживать по кабинету. Он не знал, как вести допрос в такой ситуации. Перебирал в памяти обрывки лекций в школе полиции, эпизоды из детективов.
Рич тем временем разглядывал обшарпанный кабинет со старой мебелью. На одной стене был постер «Мисс МВД – 2032» – девушка в купальнике с автоматом. Другую стену украшали кадры из старого фильма со следователем Жегловым.
– Та-ак, – Росянкин строго взглянул на Рича. – А ну-ка покажи свои документы.
Рич протянул паспорт. Росянкин открыл и удивился.
– Рич? Что это за имя такое?
– Отец из Нидерландов.
– Не похож ты на нидерландца.
– А какие они, по-вашему?
Майор почесал ухо.
Вдруг комната сотряслась, словно дверь подорвали гранатой. В кабинет ввалился полковник Затворов.
– Росянкин, где твои соседи Суставин и Пантелеев? – проревел он.
– Н-на задании, – сглотнул слюну майор.
– На каком еще задании?!
– Это по нашей просьбе, – неожиданно встрял Рич. – Мы попросили срочно направить сотрудников полиции на наш рынок. Очень уж много там левых торговцев развелось.
Рич предъявил полковнику визитку со стильной гравировкой:
– Так бы сразу и сказали, – проворчал Затворов. – Только зачем Суставина с Пантелеевым дергать? Не могли стажеров послать?
– Наш директор попросил, чтобы рейд был представительным, – не моргнул Рич. – Обстановка накаленная, нелегалы совсем обнаглели. Сегодня до поножовщины дошло, торговцы зарезали своего хозяина.
– Как только эти любители коммерции вернутся – сразу ко мне, – рыкнул Затворов. – Самое главное сейчас – дело убитой студентки, а не какой-то вонючий рынок. Пусть мне этого Илью Муромцева из-под земли роют!
Затворов умчался. Росянкин вытер пот.
– Ловко ты с рынком придумал, – пробубнил он. – Я уж думал, сейчас мне конец.
– Может, отпустите?
– Не могу, брат. Сам понимаешь, это самое… А может, мы с собой в картишки? Ты в очко играешь?
Суставин в недоумении уставился на голый пол в прихожей, где еще утром валялась обувь. А теперь ничего не было, кроме пыли и комочков грязи на линолеуме. Вешалки для одежды пустовали.
Опорожнен был и холодильник. Кукожился там один йогурт, безнадежно просроченный.
Но самое главное – нигде не было его папки с уголовным делом. Капитан растерянно опустился на стул. «Допустим, они съехали. Но папка с уголовным делом им зачем?»
Он заметался от шкафа к дивану в нарастающем ужасе, представляя фатальные последствия случившегося, вплоть до изгнания из органов.
«Это прожженные хмыри, которым лишь бы стащить. Сейчас небось глумятся, вырывают листы», – колотился в нем паникер.
«Почему хмыри? Ни деньги, ни документы они не тронули», – отзывался здравый голос.
«Пока ты здесь торчишь, твоей папкой уже торгуют на черном рынке!» – не унимался паникер.
«Да кому она нужна, эта папка», – ехидно парировал голос трезвости.
С трудом капитан сумел взять себя в руки. Для этого, правда, пришлось расколошматить ни в чем не повинный стул и вонзить в пол кухонный нож. И еще выкурить подряд три сигареты.
Он повторно, на этот раз тщательно и въедливо обследовал квартиру. Внимательно изучил липкие следы посуды на кухне, темные разводы на линолеуме в коридоре. В квартире имелся диван, на котором, судя по его целлюлитным ямкам-примятостям, регулярно спали. Сложенная раскладушка тоже явно не простаивала – Суставин обнаружил на ней пару волосков.
