Он рывком вышел из позы лотоса, вспомнив о листке бумаги, который вывалился из уголовного дела. Полез в куртку, расправил маленький прямоугольник. Желтая липучка для заметок.
Он пошевелил губами, разбирая беглую угловатую запись:
Рич повертел бумажку. Очевидно, это написал следователь. Похоже на напоминалку самому себе. Рич иногда писал себе такие. К примеру:
«Баев, Баев. Где же я слышал эту фамилию?»
Он поставил ирландскую музыку с завываниями волынки. Закрыл глаза.
Но помедитировать не удалось. Некстати загремел кастрюлями проголодавшийся Коля. Откуда-то извне, из мира эмалированных обыденностей донесся его голос:
– А где макароны?
Пришлось встать, чтобы открыть шкафчик и сунуть Коле пачку с тоненькими, похожими на лучины спагетти.
– Надо на рынок сходить, продукты почти закончились, – просипел Коля, взвешивая пачку.
Рич хотел отмахнуться, но в голове при слове «рынок» словно что-то щелкнуло.
Это было знойным летом прошлого года. Правда, в отличие от любовных перлов Ибн Зайдуна, та история была далека от романтики и возвышенных чувств.
У владельца рынка Анвяра Сапаровича Алиханова возникли проблемы с неким олигархом, который захотел отжать у него Алтуфьевский рынок. Рич хорошо помнил, как к ним нагрянули бандиты на черных квадра-джипах. Без всяких «здрасьте» вторглись в домик администрации и наставили дула автоматов на директора рынка Кемаля, Рича и бухгалтершу Нину. «Звоните своему хозяину», – прохрипел самый главный разбойник с дергающимся глазом. В этом зрачке гнездилась вся злоба мира.
Анвяр приехал бледный и хмурый. Рич никогда его таким не видел. Они заперлись с предводителем бандитов и вышли только через полчаса. Главарь победно ухмылялся.
– Кто они такие? – спросил у Алиханова директор рынка Кемаль, когда они уехали.
– Люды Баева, – сплюнул Анвяр.
– Что еще за Баев? Почему они так себя ведут?! – разжегся экспансивный Кемаль.
Анвяр высокомерно скосил на него маслиновые ассирийские глаза.
– Заткнысь и забудь. Это мои проблемы. Всэ забудьтэ это имя.
Он был спокоен. С виду. Но говорят, в тот вечер он крепко лютовал в своем центральном офисе.
Сейчас Рич все это вспомнил. Фамилия Баева, подзабывшаяся и почти стершаяся, всплыла в записке.
– Так мы на рынок пойдем? – вклинился в его мысли Коля.
– А?
– Я тебе уже полчаса талдычу, что нам жрать нечего.
– Макарон тебе мало?
– С маслом и сыром хочу.
У Коли болели почки, поэтому он пребывал «в завязке». Из-за этого был придирчив и вообще невыносим.
– Сходи сам, я кину тебе денег, – сказал Рич.
Ворча, Коля уплелся за покупками.
Рич влез в интернет, пошарил информацию на сайтах. В открытом доступе не нашел ничего сенсационного.
Все не то. Рич запустил антиблокиратор сайтов. Комби-ноут загудел, словно самолет. На экране замелькали цифры и картинки, запустилась специальная программа.
Пока ноут завывал, Рич успел сварить кофе. Когда вернулся, на экране висел ярлык браузера Doors с картинкой приоткрытой двери. Рич щелкнул по ней, предвкушая множество открытий.
Он не ошибся. Даже тех разрозненных фактов, которые ему удалось выудить из российских и иностранных ресурсов, оказалось достаточно, чтобы составить впечатление о могуществе Баева.
Во-первых, его состояние было намного, намного больше официально заявленного депутатского. Судя по всему, оно исчислялось многими десятками миллиардов долларов. А если прибавить активы в криптокойнах и интерпэях, то и сотнями миллиардов. Если же учесть вероятные вложения в акции и ценные бумаги, то даже страшно представить, насколько Баев был богат.
