– За дорогой следи, – кивнул Суставин на огромную фуру. – Не знаю, Паша. Вопросов много, а продвижения в деле никакого. Когда тебя не было, Затворов снова прибегал, пистолетом махал. Если он еще раз прибежит, я за себя не ручаюсь… Нервы ни к черту. Жена постоянно пилит. Уволюсь, наймусь в секьюрити. Буду роботов-охранников охранять.
– Как это?
– Ну как: робот охраняет олигарха, а я – робота.
– В чем смысл робота-охранника охранять?
– Чтоб из него чипы не вынули. Там этого добра на сотни долларов. За последний месяц уже троих таких роботов распотрошили. Вот туда и уйду!
– Серега, не скули. Прорвемся. Нам бы только…
– Погоди, звонок.
Суставин вытащил суперфон.
– Да, товарищ полковник! Что?.. Вы уверены?.. Понял, слушаюсь… Никак нет… Едем!
Суставин выругался.
– Что там еще?
– На Воробьевых горах убит начальник отдела регистрации студентов. Некто Мукло.
– А мы тут при чем?
– Затворов считает, что это связано с убийством Алины Муромцевой.
На полу отдела регистрации студентов кривился меловой силуэт, в котором угадывались формы грузного человека. Рядом суетился юный белобрысый дознаватель.
– Хорошо он жрал, – сказал Пантелеев, с трудом переступая через фигуру. – Больше меня.
– Это не он. Девушка, – ответил белобрысый.
– Не понял. Тут два трупа? – вздернулся Суставин.
– А вы что, не знали?
«Что за идиоты в дежурной части сидят, даже информацию нормально передать не могут», – скрипнул зубами капитан. Дремучий непрофессионализм вызывал в нем оскомину.
– Нарисовали хоть корректно? – кивнул он на кривые линии. – Она что, такая толстая была?
– Беременная, – пояснил дознаватель.
Суставин с Пантелеевым перешли из приемной в кабинет Мукло. На столе тарелка с объедками, заляпанный жирными пальцами стакан, почти порожняя бутылка водки «ноль-семь». Еще одна пустая бутылка, литровая, лежала на полу.
– Где был найден Мукло? – обернулся Суставин.
– Сидящим на стуле, – доложил белобрысый дознаватель.
– Что стало причиной смерти?
– Оба умерли от удушения. Сдавливание трахеи.
Суставин с Пантелеевым переглянулись. Толкаясь плечами, громоздко вывалились на улицу. Сосредоточенно задымили.
– Покойный комендант отпадает. Муромцев? – спросил Пантелеев.
– Не знаю, Паша. Зачем ему убивать Мукло и эту беременную?
– Возможно, он маньяк.
– Ага, маньяк в горло тык.
Они вернулись в помещение.
– Кто их обнаружил? – спросил Суставин у дознавателя.
– Жена Мукло. Она встревожилась, что муж не вернулся домой. Стала ему звонить. Под утро не выдержала, взяла такси и приехала сюда. Дернула дверь – открыто. А тут…
– Где она?
– Увезли в больницу с приступом.
– Про убитую девушку что-нибудь известно?
– При ней нашли паспорт и студенческий билет. Виктория Минаева. Учится… Вернее, училась на историческом факультете МУГР имени Первых выборов с участием роботов.
– Что известно об этой Минаевой?
– Двадцать лет, не замужем.
– Но беременная, – заметил Пантелеев.
– И при этом ночью является на работу к престарелому чиновнику, – добавил Суставин.
– Да вы что! – возмутился белобрысый дознаватель. – Ему было за семьдесят, а выглядел он еще хуже.
– Наивный, – ухмыльнулся Пантелеев. – Мукло же был начальником отдела регистрации приезжих студентов. Это ж король для золушек из провинции.
– А где она жила? – спросил Суставин.
– В общежитии № 20 на улице Жуковского.
Суставин выхватил из своего планшета дело Алины Муромцевой и залистал список обитателей общаги.
– Вот, Виктория Минаева, 2015 года рождения. Комната 32. Это же через стенку от 33-й, где жили Муромцев с женой. Почему-то стоит пометка: «не опрошена». Почему мы ее не опросили, Паша? Смотри, ее соседки по комнате Оксана Болдурец и Вероника Кузнецова дали показания, а эта нет.
– Так ее не оказалось в комнате.
– Надо было найти, Паша. И вообще, мы кретины, – глядя в дело, медленно проговорил Суставин.
– Почему это?
– Смотри, мы не обратили внимания на нестыковку в показаниях Оксаны и Вероники. Обе рассказали, что накануне убийства слышали из комнаты Муромцевых шум и ругань. Но Оксана сказала, что это было в десять вечера, а Вероника – что примерно в полночь. Два часа разницы, Паша.
– Какая-то могла забыть. Плохо сориентировалась.
– Придется их снова навестить.
– Серега, больше двух недель прошло! – взмолился Пантелеев. – Они тем более ни черта не вспомнят.
– Паша, их соседку убили. Поехали!
Пантелеев не стал возражать. В возбужденном состоянии его напарник был неудержим.
Глянули в суперфон: проспект Вернадского весь алый. Пробки, аж три аварии подряд. Поэтому машину бросили, вызвали максидрон. На нем долетели до Чистых прудов за семь с половиной минут, ворвались в общагу.
Взбудоражив вахтершу, гулко протопали по первому этажу. Как в лучшие юные годы взбежали на третий. Решительно постучали в дверь. Кто попало так не стучит, соседи обычно скребутся, мурлыкают.
– Кто там? – тревожно прогундосили из комнаты № 32.
– Полиция.
Открыла конопатая Оксана Болдурец.
– Вы нас уже допрашивали, – с вызовом заявила она.
И села расчесываться. Полетели рыжие волосины, перхоть.
