– Что вам еще надо? – изобразила возмущение носатая Вероника Кузнецова. Подбоченясь, выставила из халата голую ногу.
Суставин взял быка за рога:
– Когда вы в последний раз видели свою соседку Викторию Минаеву?
– Ой, да сто лет, – Оксана откинула копну рыжих волос. – Она ж здесь не живет.
– Ей хату «папик» снял, – пояснила Вероника.
– Арсений Мукло?
– Понятия не имеем.
– Адрес съемной квартиры?
– Откуда мы знаем!
– Проверим, – черкнул в блокноте Суставин.
И резко перешел к их свидетельским показаниям 7 октября.
– Вы, гражданка Болдурец, утверждали, что ссору в 33-й комнате слышали примерно в 10 вечера. А вы, гражданка Кузнецова, заявили, что ссора была в 12 ночи. Как вы можете это объяснить?
Девицы недолго отпирались. Стоило припугнуть уголовной статьей за лжесвидетельство, как их фрондерство ветром сдуло.
– Это Пе-Петька нас науськал, чтобы мы на Илью наговорили. А на самом деле мы ничего такого не слышали, – всхлипывала носатая Вероника. – Не было там никакой ссоры. И вообще Илья с Алиной жили хорошо-о-о.
– Зачем же вы согласились соврать?
– Петька припугнул, что настучит в деканат, как мы сюда мужиков водим. Он сказал, что ничего страшного не будет, если мы наврем про дверь.
– Про какую дверь?
– Ой, – побледнела Кузнецова.
И затряслась, поняв, что сболтнула. Суставин хотел насесть, но и так все понял. Резко подошел к двери в соседнюю комнату 33.
– Про эту? Которую давно забили?
– На самом деле Петька давно из нее гвозди вынул. Она открывается, у него ключ есть, – прошептала Вероника.
– В ту ночь он ее открывал?
Кузнецова кивнула.
– Ох и дура ты, Верка, – сплюнула Оксана. – Учтите, я спала и ничего не видела.
– Зайцев был один? – не обращая на нее внимания, спросил Суставин.
– С ним еще один был, огромный такой в толстом свитере.
– Студент?
– Нет, я его раньше никогда не видела.
– Как Зайцев это объяснил?
– Сказал, что Илья должен ему денег и не отдает, вот он и пришел с другом. Мол, Илья им дверь не открыл, потому они пошли через нашу комнату.
– Ночью?
– Петя сказал, что днем Илью не застать.
– Понятно. Петя Зайцев – это который со второго этажа? Правая рука покойного коменданта?
– Да, из 21-й комнаты.
Следователи спустились на второй этаж, забухали в дверь. Полиция!
Никто не отозвался. Они уже хотели ломать замок, но снизу вдруг пахнуло холодом, что-то гулко хлопнуло. Окно!
Ругая друг друга, следователи понеслись вниз. Выскочили на улицу и завернули за угол общаги. Из окна комнаты № 21 юбками свисали две скрученные между собой простыни. Зайцева нигде не было.
Суставин с Пантелеевым обрыскали все кусты и пригорки вокруг общаги, дотошно осветили их фонариком. Заглянули даже в канализационный люк, с пыхтением отвалив чугунную крышку. Пантелеев нервно орал в подземную глубь: «Зайцев, сдавайся, стрелять будем!»
От безысходности они разгребли, разметали помойную кучу, высившуюся под окнами. Изгадились, испакостились, но так и не поняли, куда этот негодяй мог исчезнуть. Зайцев как сквозь землю провалился.
Центр Москвы переливался огнями и бурлил звуками. В темном небе стрекозами мерцали зеленые огоньки максидронов. По дороге вдоль Тверского бульвара катили массивные корпоравэны и важные мультивагены. Между ними сновали юркие спортлеты.
А по самому бульвару дефилировали гуляки – группами и парочками. Их то и дело окликали разносчики снеди, люди и роботы обоих полов. Люди были скромнее, роботы напористее. Зато, в отличие от людей, в ответ на грубость человекоподобные киборги неизменно отвечали «спасибо» и желали «хорошего дня».
В последнее время у молодежи появилось новое развлечение – копировать роботов. Изображаешь механическую вежливость, деревянную походку. И вдруг: «Ребята, закурить будет?» Шутка пользовалась гарантированным успехом. Клиенты шарахались под истерическую икоту девичьего смеха.
Рич посмотрел на часы. Лишь половина одиннадцатого вечера, можно не спешить.
– Где это подпольное казино находится? – спросил Коля.
– Мне Анвяр подробно объяснил. На Большой Бронной за синагогой.
– А Баев точно там будет?
Рич не ответил. Привык к идиотским вопросам завязавшего Коли.
Они свернули с Тверской и едва не столкнулись с парочкой девушек. Их фосфорно татуированные лица пугающе сияли. Одна из них прыснула, увидев Рича.
Он в очередной раз критически оглядел себя: не перестарался ли? Да нет, все нормально.
На нем был фирменный комбинезон в шахматную клетку (последний писк, между прочим). А сверху черный плащ, как у Зорро, только из перерабатываемого пластика. На ногах красовались красные лакированные кроссовки. Пришлось изрядно потратиться, чтобы так приодеться.
Коля выглядел антиподом. Он брел в кедах с въевшимися полосками грязи. Затасканная фланелевая куртка, джинсы с надорванным карманом. Впрочем, Коле не обязательно красоваться, ему была отведена другая роль в этом спектакле.
Они свернули на Большую Бронную, неспешно миновали три дома, один из которых был затянут в зеленую ремонтную сетку. Из полутьмы раздалось злобное взлаивание и раздраженное «фу!»
