Взгляд человека в капюшоне, пронзительный и полный презрения, перебегал от лица к лицу, с отвращением отмечая покрасневшие от алкоголя носы, тупые стеклянные глаза, слюнявые рты, громко хваставшие недавним походом в очередной бордель.
— Я дал ей половину драхмы, — сообщил низенький гоплит с маленькими, близко посаженными глазами, — но заплати я ей даже сотню талантов, она бы не была так довольна!
— Неудивительно: ты небось был у нее единственным клиентом, — отозвался напарник, похлопав его по плечу.
— Она была такой волосатой, что я принял ее за медведя!
Компания захохотала. В нескольких шагах от них человек в капюшоне наклонил голову, прячась еще старательнее. С собой у него имелся острый нож, а перед глазами вставали картины, как он перерезает кому-нибудь из солдат горло. Может быть, он сделает это, когда кто-нибудь из них пойдет отлить. Подкрасться сзади, ухватить за длинные космы и перерезать шею, как свинье. Он улыбнулся, затем заставил себя глубоко подышать, несмотря на царившую в заведении острую вонь пота и пролитого вина. Мечтать не вредно, но пустые мечтания отвлекают от действительности, а этого он себе позволить не мог.
Один из солдат обежал взглядом зал. Он был пьян, но это не помешало ему обратить внимание на человека в капюшоне, который прятался в тени.
«Почему этот человек надел капюшон в таверне?» — спросил он себя, путаясь в мыслях. Несколько секунд он ошеломленно смотрел на сидящего, и у него возникло странное чувство. Он не видел его глаз, но знал, что их взгляд обращен на него.
И решился подойти.
Человек в капюшоне чувствовал угрозу, но сохранял полнейшее спокойствие. Гоплит сделал неуверенный шаг, а потом еще один.
«Если он попытается сорвать с меня капюшон, придется его убить», — решил неизвестный.
Он наблюдал за продвижением противника. Благодаря своим исключительным способностям он смог бы поймать взгляд солдата и парализовать его. А затем заколоть ножом.
Проблема в том, что в следующую секунду на него бросятся остальные гоплиты.
Он медленно пошевелил правой рукой под туникой, сжимая рукоятку ножа. И был спокоен. В одно мгновение его точный ум наметил идеальный план нападения и изучил все варианты побега, в зависимости от результатов первоначальной атаки. Фактор внезапности давал ему преимущество. Он был уверен, что уложит двоих солдат и достигнет дверей. Доберется ли он до лошади, зависело от степени опьянения остальных гоплитов, а также от того, не столкнется ли он на улице с новыми препятствиями.
Солдат остановился перед столом в углу зала. Прежде чем открыть рот, он моргнул пару раз, пытаясь прояснить зрение.
«Он будет мертв, прежде чем коснется пола», — насторожился таинственный посетитель, уже наметил траекторию, по которой проследует нож. Одним быстрым ударом пробьет челюсть, пронзит голову и рассечет надвое этот ничтожный мозг, пропитанный вином. Его радовала неминуемая смерть гоплита, но он сожалел о последствиях. Весь его план на грани провала из-за того, что он вернулся в Кротон.
Он знал, что это может произойти, и все равно пошел на риск. Мозолистая рука солдата медленно потянулась к его капюшону. Мокрые от вина губы пробурчали что-то невнятное. Человек в капюшоне не мог больше ждать, иначе фактор внезапности будет потерян. Он напряг ноги, готовый сделать стремительный выпад, подобно скорпиону.
Вдруг послышались крики.
Рука солдата застыла в нескольких сантиметрах от капюшона. Потом опустилась. Солдат повернул голову и устремил мутный взгляд на своих товарищей. Они громко приветствовали появление очередной бутыли вина. Гоплит обернулся, забыв о том, что собирался сделать, издал победный крик и бросился к своей чаше прежде чем ее перехватит другой.
Не отводя глаз с солдат и держась в тени, человек в капюшоне скользнул вдоль стены, крепко сжимая под туникой нож. Он беспрепятственно вышел на улицу и пошел восвояси, наклонив голову. Но вскоре остановился, наблюдая за обстановкой. Грязные извилистые улицы бедного квартала изобиловали уголками, где можно спрятаться. Он присел на корточки, притаившись в одном из них, словно нищий или пьяница, и из укрытия принялся следить за входом в таверну.
Вот уже несколько ночей он приходил в Кротон, преследуя свою цель.
Он был уверен, что осуществит ее той же ночью.
Ариадна дышала полной грудью, наслаждаясь ощущением свободы. Она испытывала волнение всякий раз, когда покидала общину. Сидя верхом на кобыле, она закрыла глаза, подняла лицо и позволила солнцу согреть кожу, в то время как лошадь послушно шагала за маленьким отрядом.
Когда они проезжали мимо гимнасия, несколько атлетов прервали свои упражнения и смотрели им вслед. Отряд Ариадны состоял еще из девяти всадников: Акенон на купленном им великолепном коне, шесть гоплитов и двое слуг.
Прошло пять дней с момента отъезда Пифагора. «Его корабль прибудет в Неаполис сегодня или завтра», — прикинула Ариадна.
