Ариадна наклонилась к Акенону, и тот протянул ей кольцо. Она указала пальцем на то, что имела в виду. Чтобы удержать равновесие, непроизвольно оперлась правой рукой на голое бедро Акенона. Заметив это, он сглотнул. Ему показалось, что рука ее дрожит, но она как ни в чем не бывало продолжила рассуждения о пентакле.
— Меньший сегмент сохраняет отношение с большим, — она коснулась ногтем указанной точки, — и это точно такое же отношение, которое сохраняет больший сегмент с суммой обоих. То же происходит с суммой и всей линией.
Акенон завороженно кивнул. После смерти отца он забросил учебу и стал стражем закона, но его по-прежнему увлекала геометрия.
Ариадна продолжала:
— Вавилонские математики указали отцу на отдельные проявления этого отношения в природе. Отец… — Она приблизилась к границе того, что защищала клятва. Как бы ни доверяла она Акенону, клятву приходилось соблюдать. — Отец обнаружил, что это не просто любопытное явление, а один из фундаментальных законов вселенной.
Акенон понял, что Ариадна не может сказать ему больше, и не стал продолжать расспросы. В братстве запрещалось открывать сложнейшие знания, которые, по мнению пифагорейцев, наделяли таинственной властью над природой и людьми. Пифагор предупреждал, что ни один пифагореец не должен получать доступ к этим знаниям иначе как через духовный рост и очищение. Вот почему всех так обеспокоил Главк, который хотел получить к ним доступ, используя богатство.
«На самом деле притязания Главка нельзя считать незаконным получением тайного знания, — думал Акенон. — Свою награду он предлагает в обмен на то, чего не знает сам Пифагор».
Он заметил, что возглавлявшие их отряд гоплиты остановились и спешились перед конюшнями постоялого двора. Быстро спрятал кольцо, слез с коня и стал давать указания солдатам.
Он и не подозревал, что очень скоро кольцо раскроет ему жизненно важные тайны.
