— Если всё так, как ты говоришь, то я привёл тебя в логово к зверю? — Влад встал около Анки и оперся на заляпанную чаем и кровью скатерть. — Нам надо выбираться отсюда.
Он начал озираться по сторонам, будто прямо сейчас начал искать выход из сложившейся ситуации. Анка в изумлении уставилась на друга:
— Нам?
— А ты хочешь остаться тут? — Влад удивился реакции подруги. Его рука метнулась к голове и взъерошила и без того лохматые волосы.
— Конечно, не хочу, — замотала головой Анка, —но я думала просто рассказать всё, что знаю, чтобы ты сам с этой информацией пошёл в полицию, к асфалийцам или к кому бы то ни было. Тебя то спокойно отпускают прогуливаться, а меня вряд ли теперь выпустят из комнаты.
— Я не оставлю тебя здесь — кофе в глазах парня потемнело, став почти черным. Такое случалось, когда он злился. — Я не допущу, чтобы по его вине на твоих руках снова была кровь. И не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Лицо парня залила краска, но выглядел он решительно: прямой взгляд, выступающие скулы из-за крепко сжатой челюсти. Влад был как никогда серьёзен.
— Спасибо, конечно, за твою заботу, — Анка тоже встала со стула и оказалась напротив друга, только сейчас заметив, насколько он вырос за то время, что они не виделись, — но ты должен оставить меня и уходить. Найди доказательства, запиши разговор с ним, только не забудь заткнуть уши в это время. Останови Сергея, в конце концов!
Анка всплеснула руками, добавляя этим движением убедительности своим словам.
— Ты уже сбегала от него, хочешь вернуться в темницу? — Влад ещё больше приблизился к Анке, нависая над ней на пол головы. — Мы можем уйти вместе: он ведь больше не контролирует тебя. Разве не так? А что будет, если он это узнает? Что он с тобой сделает?
— Буквально пару часов назад, когда ты был на кухне, он снова смог меня одурманить, — рука Анки метнулась вверх, — несмотря на то, что я даже перестраховалась и положила в уши…, — девушка осеклась, ощупывая раковины, — ватный диск.
— У тебя в ушах пусто, как и в черепной коробке, — проворчал Влад, присматриваясь к девушке.
Но Анка его не слушала. Она в ужасе прижимала руки к ушам, вспоминая разговор с Сергеем Борисовичем:
— Он гладил меня по голове, задевая их — парень сморщился при этих словах Анки, — неужели он понял, что я сопротивляюсь ему? — лицо девушки потеряло всякую краску, она боялась, что может значить это открытие.
—Тогда это ещё один повод бежать, — кивнул своим словам Влад и, не терпя возражений, развернулся к двери.
Анка кинулась вдогонку и схватила друга за куртку, потянув за особо тяжёлый карман.
— Стой! У нас есть ещё время! Я тебе рассказала не всё, а ты не ответил на мои вопросы.
— Будет ещё время поболтать, например, по пути в более безопасное — я обещаю, в этот раз точно — убежище, — Влад нежно отцепил руки девушки от куртки и, пока та не успела возразить, открыл дверь, за которой Анка успела заметить две тени, — До завтра! Я приду рано!
Дверь захлопнулась, оставив Анку снова одну. Провернулся ключ в замке, а за плотностью дерева девушка теперь чётко ощущала постороннее присутствие.
И как она не подумала об охране? Как много они расскажут Сергею? Неужели Влад думает, охранники не поняли его последнюю фразу? Вот дурак. Лучше бы он не возвращался ночью.
Спустя время, когда солнце окрашивало своими финальными штрихами улицу, Анка пожалела о принятом решении: она не хотела больше оставаться в этом месте. С каждой минутой волнение нарастало и гнало её прочь, в то время как здравый смысл курил трубку на пример индейского вождя и возражал — надо дождаться помощи.
За неимением других особо важных дел девушка решила проверить приставленную охрану. Надо ведь понимать, с кем ты будешь иметь дело. Стараясь ступать как можно тише, она легким шагом подошла к двери и прислушалась. Ощущение опасности и присутствия никуда не ушли, но из-за двери не доносилось ни звука, кроме глухого стрекота кукушки на часах где-то в глубине дворца. С очередной её трелью Анка решилась и аккуратно постучала в позолоченное дерево.
Тишина. Кукушка смолкла, прислушиваясь: ответит ли кто-то на этот робкий стук.
Анка снова постучалась. За дверью послышалось движение, и поворот ключа в замочной скважине стал ей ответом. В просвет двери заглянуло угрюмое лицо в обрамлении так знакомых Анке «ушей».
