Точно так же Курлычкин предупредил Валентину. Следователь припомнил разговор с Ширяевой. «Я и тебя видела на похоронах сына. Почему не подошел?» — «Не знаю… Я не умею сочувствовать». — «Не ври, Вася». И она посмотрела на него так, что он замер под ее взглядом: «Ты видел Курлычкина в машине».
И вот сегодня все повторилось. Чего еще нужно?
«Эх, Валя, Валя», — вздыхал следователь, поднимаясь к себе в кабинет, ощущая дрожь в руках. Еще вчера ему казалось, что все закончилось. Он не верил, что Валентина может еще что-то предпринять против «киевлян», практически на это у нее не было времени; его было мало даже для того, чтобы просто прийти в себя. Она отказалась от борьбы — это без труда читалось в ее глазах; но вот Курлычкин не захотел оставлять женщину безнаказанной.
Без труда, легко Маргелов понял, что ему не то что не по себе, а по-настоящему страшно, когда узнал, что в своей квартире обнаружили труп Валентины Ширяевой. И по-настоящему потряс Николай Михайлов — это произошло во время осмотра места происшествия. «Вчера я видел Валентину Петровну». Михайлов долго не мог ответить на вопрос «при каких обстоятельствах». Он пожимал плечами, поглядывая на часы: торопился на работу. «Она поздоровалась со мной… Потому что до этого мы…» Отец убитой девочки, обвиняемый за нанесение тяжких телесных повреждений Илье Ширяеву, сам пришел дать показания. Которые ничего не дадут следствию. Но хоть что-то. Вот и пойми после этого людей. Все-таки Валентина добилась главного, правда ценой собственной жизни.
— Пытали? — переспросил Маргелов, возвращаясь к разговору с судмедэкспертом.
— Пытали или еще что — выводы делайте сами, — ответил Григорян. — Так, значит, про полотенце я сказал. Второе: на теле, а именно на руках — повыше локтевых сгибов, имеются незначительные синяки. А так все в норме. За исключением того, что подставкой для повешения Ширяевой послужил край ванны. По отношению к петле угол достаточно острый, и тело хотя бы один раз должно было удариться о стеклянную полку, где находятся принадлежности для туалета. Но там все в порядке. И еще: на краю ванны только один четкий отпечаток ног потерпевшей. Хотя, по идее, она несколько раз должна была переступить. Складывается такое впечатление, что полная, до некоторой степени неповоротливая женщина влезла на ванну, стоя к ней спиной. Чтобы удержать равновесие, ей необходимо было расставить ноги достаточно широко, однако отпечатки говорят об обратном: она держала ноги вместе. Причем в таком неудобном положении проделала сложные манипуляции с петлей. И в этом случае отпечаток ее ног должен быть размазан. Не знаю, много это для вас или мало.
— Достаточно, — вздохнул Маргелов. Версия о самоубийстве рухнула, еще не родившись, а един в двух лицах только подтвердил это.
Следователь посмотрел на часы: половина десятого вечера. Он устал; и прикинул, что лучше для стимуляции: сто грамм водки или чашка кофе? Достав из сейфа бутылку «Столичной», следователь секунду подержал ее в руке — теплая, потом развернул на столе промасленную бумагу с остатками пиццы, свежий огурец и пакетик с солью.
Апраксин принял от бывшего начальника бутылку и разлил водку в пластиковые стаканчики. Положил на язык щепотку соли.
«Зачем?» — глазами спросил хозяин кабинета.
— Водка теплая, может не пойти, — пояснил Апраксин. — А соль отбивает тошноту.
— Зачем под руку говоришь? — спросил недовольный Григорян.
Маргелов махнул рукой.
— А ему все равно. Если у него не пойдет, остальных тоже должно вывернуть.
Апраксин уже отдувался, подергивая плечами и энергично пережевывая пиццу.
— Нормально. Позывных толчков изнутри не ощущаю.
— Спасибо тебе, Юра.
Маргелов с Григоряном выпили. Апраксин снова обратил на себя внимание.
— Когда я беседовал с Ширяевой, спросил, что лично она предприняла. Она согласилась рассказать, но без упоминания нескольких имен. Во-первых, я выяснил, что она получила взятку за судебный процесс. Еще тогда я подумал, что вычислить человека, которому судья вынесла оправдательный приговор, труда не составит.
— Вычислил? — спросил Маргелов.
— От нечего делать. Взятку она получила от Алексея Белоногова, нашего центрового из «Спартака» — единственный оправдательный приговор за последние несколько месяцев.
— И что из этого? Вот ты от кого последний раз получал взятку?
— Я?!
Маргелов наступил Григоряну на ногу.
— Нет, ты посмотри, как играет! — Прочувствовав, что Апраксин у себя в ГУБОПе совершенно лишился чувства юмора, следователь вернулся к главной теме. — У тебя еще соображения есть, Дима? — спросил он Григоряна.
— Все здесь. — Эксперт вынул из папки два листа бумаги. — Что было от себя, добавил. Еще учти скорость. Если принять версию о самоубийстве, то решение пришло к потерпевшей неожиданно, в ванной, так как она воспользовалась шнуром от полиэтиленовой занавески. Опять же отсутствие предсмертной записки. Или мне о ней ничего неизвестно.
— Ничего подобного мы не обнаружили.
