— Я все еще думаю о том, чтобы доложить Его Величеству, что собираюсь отправить вас на северо-западную границу в должности инспектора армии.
Не опуская головы, Яо Чжэнь парировал:
— У вашего подчиненного до сих пор жива матушка, ей уже больше восьмидесяти лет. У нижайшего есть голодающие маленькие дети. Нижайший просит героя оказать снисхождение и позволить слуге прожить свою собачью жизнь со своей семьей. Если господин пожелает, он может вынести все из дома слуги.
Гу Юнь промолчал.
— Аньдинхоу, господин, поскольку все события, которые коснулись Цзяннань, затронули наместника Лянцзян [7] — губернатора Чжоу — господин не сможет избежать участия. Я должен все обсудить с ним.
Увидев помрачневшее лица Гу Юня, Яо Чжэнь извинился и быстро добавил:
— О! Кстати! Есть еще молодой принц. Во время путешествия Его Высочество отправился в Цзяннань и случайно столкнулся с мятежниками, захватившими в плен механиков. Увидев несправедливости в пути [8], он в одиночку проник на их судно. Выручив механиков, он с их помощью смог лично поймать главу мятежников. Как вы смотрите на такой вариант развития событий?
Гу Юнь не проронил ни слова.
Что касается происхождения Чан Гэна, хотя ныне правящий Император не выражал открыто своего мнения, было очевидно, что у него есть сомнения по этому поводу. Сейчас, когда в заговоре оказался замешан Вэй-ван, Его Величество должен быть сильно разочарован. И если после этого он обратит внимание не неугодного младшего брата, который очевидно на его стороне, то возможно он оставит прошлые обиды на деяния прошлого поколения.
Чан Гэн приближался к возрасту наследования данного ему почившим Императором имени. Если бы ему удалось заручиться благосклонностью Его Величества, возможно, в будущем это бы ему пригодилось.
Гу Юнь обдумал этот вариант, а после разочарованно посмотрел на Яо Чжэня. Господин Яо действительно был очень талантлив. В противном случае у него не было бы столь долгосрочных отношений с Аньдинхоу. Они встречались лишь однажды, и сейчас Гу Юнь начал понимать, почему господин Яо не стремился к дальнейшему карьерному росту и желал только есть и ждать смерти [9]. В будущем господин Яо отпустит свой ум и интеллект в небо, а сам господин останется на земле, продолжая низкопоклонничать, есть и спать.
— Аньдинхоу, господин, — улыбнулся Яо Чжэнь и снова спросил: — Что скажете?
Гу Юнь не потрудился ответить на это. Он поднял глаза к потолку [10], набросил на плечи верхние одежды и ушел прочь.
Он собирался спокойно покинуть Цзяннань. В этом вопросе были замешаны и Линь Юань, и Черный Железный Лагерь, но обеим сторонам не следовало бы принимать участие в этом деле. Им оставалось полагаться только на перо господина Яо.
Когда Гу Юнь толкнул дверь, то он увидел во внутреннем дворе Чан Гэна. Юноша делал бамбуковую флейту. Вокруг него сидели Гэ Пансяо, Цао Нянцзы и две маленькое дочери господина Яо. Чан Гэн очень старательно и терпеливо делал флейту для каждого из них. Его работа выглядела очень даже неплохо. Две маленькие девочки, которым еще и десяти лет не исполнилось, веселились и прыгали вокруг юноши.
Увидев Чан Гэна, Гу Юнь почувствовал себя значительно лучше. Пусть маршал никогда не говорил об этом вслух, он всегда надеялся, что Чан Гэн вырастет сообразительным, остроумным молодым человеком, который не будет выпячивать свой ум наружу. Что он станет праведным и доброжелательным, но и не лишенным решимости. Что Чан Гэн будет не таким нерешительным, как его отец, но и не таким вспыльчивым, как его мать.
Человек, в которого вырос Чан Гэн сейчас, был как раз тем, кого Гу Юнь хотел видеть перед собой.
И даже в его внешнем облике проскальзывали лучшие черты обоих родителей.
Гу Юнь подошел к детям и забрал из рук Чан Гэна флейту, которую юноша только начал делать.
— А для меня есть одна? — улыбнулся он.
Мягкая улыбка исчезла с лица Чан Гэна. Он забрал флейту назад и отдал ее маленькой девочке, которая с нетерпением сидела у юноши под боком и ждала, когда он закончит для нее игрушку.
— Это всего лишь детская игрушка, она слишком груба и проста. Ифу, пожалуйста, не делай из меня посмешище.
Гу Юнь промолчал.
Маршал молча смотрел на флейту в руках маленькой девочки и заявил:
— Я хочу ее.
Девочка, которая едва доставала до талии Гу Юня, спрятала руки за спину и пристально посмотрела на маршала.
Чан Гэн отложил инструменты, жестом показал Гэ Пансяо, чтобы тот забрал девочек и они пошли куда-нибудь поиграть, а сам поднялся на ноги и последовал за Гу Юнем.
— Ифу возвращается на западные земли?
— Да. Ммм... Возвращайся в столицу и получи аудиенцию у Его Величества, — сказал Гу Юнь. — Не волнуйся, Чжун Цзэ научит тебя всему, что тебе нужно будет сказать.
Чан Гэн молча кивнул.
— Ты совершил настоящий подвиг. Возможно, Император даже пожалует для тебя награду, — сказал Гу Юнь. — Он может вызвать тебя на суд, чтобы обсудить политические вопросы. Кто знает, может он даже позволит тебе отправиться на северо-западную границу и найти меня.
