— Ты... Гу Цзыси, в твоем сердце... ты отпустил... но Император... Император не смог отпустить, он всегда будет бояться тебя, как и почивший Император. Как они могут не бояться тебя, а? Они пытались уничтожить тебя, но вопреки ожиданиям ты смог выжить и даже вернул прежнее могущество Черного Железного Лагеря. Эти люди думали, что, если обстоятельства изменятся, как они смогут отомстить тебе? Каждый мерит людей по себе, чтобы судить о других, Цзыси... каждый человек в этом мире будет мерить людей по себе, чтобы судить о других...
Чан Гэн имел некоторую устойчивость к алкоголю, но к этому моменту Гу Юнь заставил его выпить слишком много, и молодой человек едва мог сохранять ясность мысли. Но стоило ему услышать слова Шэнь И, как он сразу протрезвел.
Что он имел в виду под "уничтожить тебя"?
Чан Гэн не был уверен, что это всего лишь бред пьяного человека, поэтому сделал шаг вперед, желая услышать больше.
Кто знал, что после того, как Шэнь И болезненно взвыв, схватится за столб дома, и его стошнит прямо в грязь, а затем генерал свалится на землю и сразу же погрузится в беспамятство?
Чан Гэн был в полном отчаянии, и у не было другого выбора, кроме как позволить хоть кому-то трезвому в этом дворе по очереди увести этих пьяниц.
В конце концов, только несколько марионеток остались прилежно танцевать, выпуская белый пар из голов.
Радость и смех столицы постепенно смолкли.
Гу Юнь облокотился на крышку стола, и, сквозь пелену во взгляде, пробормотал:
— Отлично, ну и идите отсюда.
— Все еще можешь насмехаться над другими, — Чан Гэн протяжно выдохнул и, понизив голос, принялся уговаривать своего ифу:
— Великий маршал, давай вернемся в комнату. Я помогу тебе, ладно?
Гу Юнь посмотрел на него. Его глаза были слишком темными, а взгляд проникновенно глубоким, и из-за этого взгляда Чан Гэн вновь почувствовал себя опьяненным.
— А-Янь... — вдруг прошептал Гу Юнь.
Чан Гэн нахмурился.
— А-Янь, — беспомощно смеялся Гу Юнь, с намеком на горечь, лишенный желания жить. И сейчас он вел себя не так, как обычно. — Я открою тебе секрет, но не рассказывай другим... твой отец... он действительно сволочь.
Чан Гэн промолчал.
Сплошная путаница!
Гу Юнь засмеялся и низким голосом пробормотал:
Чан Гэн не собирался принимать участие в соревновании по красноречию с этим пьяным котом. Беспомощно посмотрев на него, он протянул руку и помог Гу Юню встать, в итоге дотащив мужчину до спальни. Неожиданно, пьяный Гу Юнь оказался очень приставучим, совершенно хаотично цепляясь за Чан Гэна, точно Денту Цзы [15]. Чан Гэн был на грани и раздраженно подумывал бросить свою ношу прямо на кровать, но, посмотрев вниз на жесткую кровать маршала Гу с одним лишь тонким матрасом, он просто не мог так бессердечно поступить со своим ифу.
Внезапно Гу Юнь тронул локоть Чан Гэна, и от этого прикосновения рука Чан Гэна потеряла силу, почти позволив Гу Юню упасть. Чан Гэн собирался протянуть руку, чтобы поймать его, но забыл, что и сам он в настоящее время совершенно не устойчив, в итоге Гу Юнь за долю секунды окончательно сбил его с ног.
Приземлившись на жесткую кровать, Гу Юнь резко выдохнул. Он похлопал Чан Гэна по спине и принялся нести чепуху:
— Ой-ой, дорогая, ты раздавишь меня насмерть.
Чан Гэн лежал на нем, чувствуя себя так, будто сгорает в разгар летнего дня, а спрятанное в темноте его сердца семя начало распускаться.
Он уставился на бледный подбородок Гу Юня и вдруг прошептал:
— С кем ты говоришь?..
Гу Юнь молчал.
Чан Гэн чувствовал, что он, возможно, тоже пьян, в противном случае, как он мог проявить столько смелости?
Он повторил настойчивее, сжав подбородок Гу Юня пальцами:
— Ифу, с кем ты говоришь?
Обращение "ифу", похоже, напомнило Гу Юню о чем-то, он ошеломленно произнес:
— Чан Гэн.
Эти два слова раздались у уха Чан Гэна металлическим скрежетом. Что-то в его голове взорвалось, а слова "плыть по течению" превратились в руку, толкнувшую его в спину.
Точно одержимый, он наклонился и поцеловал Гу Юня в губы.
Гу Юнь в первые мгновения замер, а затем медленно начал реагировать. Схватив Чан Гэна за воротник, он неожиданно оттолкнул его от себя.
Чан Гэн промолчал.
Спиной он ударился о жесткую, похожую на камень, кровать Гу Юня, и в одно мгновение протрезвел. Кровь отхлынула от его лица. В полной панике Чан Гэн подумал : "Что я творю?"
Гу Юнь смотрел на него сверху вниз. Чан Гэн хотел открыть рот и коротко позвать: "ифу"... но понял, что не в состоянии вымолвить ни слова.
Вдруг Гу Юнь улыбнулся. Этот пьяница больше не мог никого узнать. Он протянул руку и провел пальцами по чужому лицу, смутно говоря гнусавым голосом:
— Будь послушным.
Чан Гэн ничего не ответил.
