Чжу Хэна его слова привели в замешательство.
— Как... Как смело с твоей стороны!
Мужчина ответил ему:
— Смелости во мне не больше, чем у дворовой собаки, но душа моя искренне готова покинуть это ничтожное смертное тело!
Чжу Хэн надавил на него:
— Какие у тебя доказательства?!
Мужчина достал ветхое письмо, едва ли не рассыпавшееся от древности:
— Вот ответ на вопрос господина — это тайное послание, отправленное старшему дворцовому евнуху У Хэ дядей Императора. Прочтя его, вы поймете, действительно ли мои слова правдивы.
Письмо мужчина положил на землю и с тяжелым вздохом чуть отодвинулся назад.
— Сегодня я положу конец всем несчастьям и несправедливостям прошлого.
К тому времени, как Тань Хунфэй понял, что что-то с этим человеком не так, было уже слишком поздно: мужчина резко поднялся на ноги и, не дожидаясь ответа, он обернулся и насадился головой прямо на торчавший рядом штырь.
Кровь и мозги брызнули во все стороны. Смерть наступила мгновенно.
В каком-то смысле он оказался еще одним солдатом-самоубийцей.
Тем временем, у Гу Юня на горячих источниках не переставал дергаться глаз.
Хо Дань, командир стражи поместья, стремительно ворвался внутрь и, задыхаясь от паники, запричитал:
— Ан... Аньдинхоу...
Гу Юнь повернулся к нему:
— Что стряслось?
Как только Хо Дань узнал о происшествии в столице, сердце его застучало как бешеное, но не успел он открыть рот, как кто-то с грохотом пинком распахнул дверь.
Вошедший Чан Гэн крепко сжимал в руке деревянную птицу. Крошечное создание раскрыло клюв, ее крылья еще трепетали, а вот голова была отделена от тела. Чан Гэн разломал твердый деревянный корпус, так что механические шестеренки птицы теперь лежали на всеобщем обозрении и впивались в его окровавленную ладонь. Казалось, юноша совершенно не чувствовал боли. Чан Гэн хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но так и не мог сделать вдох.
В руке он сжимал листок тонкой бумаги, залитой кровью. Ведь как известно, деревянная птичка летит быстрее гонца на лошади. Кое-кто уже послал ему весточку об удивительном происшествии в столице.
Его грудь словно пронзили острым ножом, и кровь вытекала наружу с каждым вздохом. От волнения Чан Гэн смотрел то вверх, то вниз, то поднимал голову, то опускал. Пошатываясь, он подошел к Гу Юню и крепко обнял его.
Командир Хо, все это время стоявший в стороне, испугался:
— Ан...
Гу Юнь махнул рукой в его направлении:
— Старина Хо, выйди.
У командира Хо дернулся кадык. Вроде бы солдат собирался что-то еще сказать, но в итоге просто молча вышел.
Природа наделила несчастного ребенка недюжей силой, Гу Юнь чувствовал, что еще немного и тот сломает ему хребет. Когда командир Хо наконец ушел, он протянул руку и похлопал Чан Гэна по спине:
— В чем дело?
Чан Гэн опустил голову и макушкой уткнулся ему в плечо, вдыхая исходивший от Гу Юня запах лекарств. В прошлом этот запах всегда его успокаивал, а если его терзали кошмары — помогал прийти в себя. Но прямо сейчас Чан Гэн мечтал больше никогда его не чувствовать.
Он закрыл глаза. В голове стучала всего одна мысль: «Я уничтожу всю семью Ли».
Гу Юнь забрал у него скомканную шершавую бумажку и поднес поближе к лицу. От прочитанного мороз прошел по коже. Неожиданно он оттолкнул от себя Чан Гэна и закричал:
— Хо Дань!
Ждавший по ту сторону двери командующий Хо немедля вошел.
Гу Юнь чуть с ума не сошел. Он стоял в растерянности, перед глазами ненадолго потемнело. Его рука дрожала, когда он ухватился за край стола.
— Седлать лошадей. Я должен вернуться в столицу, — Гу Юнь сделал глубокий вдох. — Ты повед... кхе-кхе...
Стоило ему дойти до этой фразы, как у него резко пропал голос. Он прочистил горло:
— Возьми с собой несколько солдат в легкой броне и вставай во главе отряда. Мы должны задержать Тань Хунфэя.
Хо Дань внимательно на него посмотрел:
— Есть!
Гу Юнь уже приготовился облачиться в официальную одежду и легкую броню, когда Чан Гэн схватил его за запястье и спросил:
— Так это правда?
Гу Юнь посмотрел на него. На душе было неспокойно — в глазах отражались гонимые ветром облака.
После долгой паузы, Гу Юнь наконец прошептал:
— Разумеется, нет. Колдовство — это бредни и небылицы, а князь Го всего лишь...
Верный слуга Императора, исполнявший его приказ. А вторая жена Императора и ее сестра — несчастные женщины, потерявшие свою родину, когда их увезли на чужбину.
Правда была всем известна, но никто не решался озвучить ее вслух.
Гу Юнь оттолкнул его руку:
— Нас ждут смутные времена. Тебе лучше не возвращаться сразу в столицу, а задержаться тут на пару дней...
Чан Гэн отказывался его отпускать:
— Тогда выходит, все, кроме колдовства и козней князя Го, было правдой? И ты знал? Ты всегда это знал?
Гу Юнь уже начал выходить из себя:
— Который сейчас час? Вместо того, чтобы мешаться под ногами, отойди в сторону!
Чан Гэн едва не перебил его, когда тихим голосом спросил:
— Зачем тогда ты ради него вкладывал всю душу и силы в защиту границ этой обреченной страны? Зачем постоянно шел на компромиссы, снова и снова прогибаясь под его требования? Зачем ты усыновил меня? Зачем растил и заботился обо мне столько лет?
