— Маршал, институт Линшу привел в порядок имеющуюся черную броню: тысячу комплектов тяжелой брони и пятьсот Черных Орлов. А также разобрали поврежденную легкую броню на три тысячи железных браслетов и четыре тысячи железных поножей. Партию из четырех тысяч наплечников доставят позже...
Примечания:
1. цзинь (около 0,6 кг 1 цзинь) - примерно 300 кг
2. Дословно строчка переводится как: красивые молодые господа, но тут значение "красивый" в смысле: красивая, но бесполезная вещь, видимость, показуха.
3. Императорская армия и императорская гвардия - разные вещи. Цинь-ван, ?? - qinwang - проявлять рвение в служении трону.
4. Медная, в кожаном чехле подзорная труба
5. ???? - chizha fengyun - диал. криком вызывать ветер и тучи (обр. в знач.: обладать огромной властью, могуществом, вершить судьбы; могучий, грозный)
6. Ушел из мира - покончил с собой.
7. Цзинь (около 0,6 кг 1 цзинь) - стрела 50 кг
Глава 61 «Победная весть»
____
____
Когда Тань Хунфэй вместе с Гу Юнем вышел из маршальского шатра, то был поражен. Он и мечтать не смел, что однажды ему снова выпадет шанс облачиться в черную броню. Былые печали, наполнявшие его сердце, тут же исчезли без следа. Он почувствовал, что даже смерть его в этой войне не будет напрасной.
Тань Хунфэй выступил вперед и отчетливо произнес:
— Подчиненный просит маршала позволения выступить в авангарде!
— Ты незаменим. Оснащенная стрелами байхун военная техника прокладывает путь армии, легкая кавалерия и Черные Орлы следуют за мной, а солдаты в тяжелой броне наносят решающий удар, — отдал распоряжения Гу Юнь и потом приказал: — Подай мне гэфэнжэнь. Мы узнаем точно, с чем столкнулись, только когда окажемся на поле боя.
Стоявший позади Чан Гэн достал длинный лук. Гу Юнь подарил ему это оружие, когда они сражались с разбойниками на юго-западе. Последнее произведение оружейного искусства, созданного в институте Линшу до того, как Император Лунань начал ограничивать полномочия военных. Поскольку этот выдающийся лук был чрезвычайно тяжел, управиться с ним мог только настоящий мастер. На все войско Великой Лян существовал один единственный экспериментальный образец.
После небольших усовершенствований подобными луками можно было бы вооружить солдат...
Чан Гэн погладил холодный как лед лук и спросил:
— Ифу, могу ли я сопровождать тебя?
Гу Юнь внезапно остановился. Он и не думал брать его с собой, поскольку возлагал на впервые вышедшего из тростниковой хижины молодого принца большие надежды, а не потому что были иные причины. Возможно, Гу Юню чтобы защитить столицу, придётся и вправду пойти до самого конца, но что потом?
Кто приведет в порядок его разоренную и обнищавшую страну? Кто найдет способ позаботиться о тысячах людей и их семьях в творящемся вокруг хаосе?
В сравнении с ним самим в юности, Чан Гэн вел себя с другими людьми куда более сдержанно. Возможно, он-то как раз не разругается насмерть с Императором и не кончит так безнадежно...
Чан Гэн, похоже, прочитал его мысли:
— Нельзя разворошить гнездо и не разбить ни одного яйца. В столице все равно неспокойно. Нет никакой разницы, останусь ли я во дворце или отправлюсь сражаться на передовую. Если же столица падет, то разница будет только в том, как скоро придет моя смерть.
Не успел Гу Юнь высказаться, как Тань Хунфэй громко засмеялся и поддержал его:
— Его Высочество дело говорит! При дворе остались одни ученые мужи, ни одного настоящего мужчины кроме Его Высочества!
Гу Юнь тут ничего не мог поделать, так что просто махнул рукой:
— Ты уже все предусмотрел. Иди с нами, если хочешь.
Затем он недобро уставился на Тань Хунфэя, разглядывая до сих пор не заживший шрам от кнута. Хотелось схватить кнут и добавить ему еще один — для симметрии — на другую щеку, чтобы лицо этого болвана опухло и стало похоже на свиную голову.
В столице многочисленные солдаты в черной железной броне встали в строй, отчего возникало чувство, что они вернулись на озеро Юэяцюань [1].
Оглянувшись, можно было увидеть огни стоявшей вдалеке башни Циюань. Их свет проникал даже сквозь стену проливного дождя. Тонкое мягкое сияние подобно черепашьему панцирю покрывало смотревшую на высокие стены столицы башню. Двадцать красноглавых змеев, в мирное время поднимавшихся в воздух только в канун нового года, теперь повисли в ночном небе, напоминая заплаканные глаза.
Гу Юнь махнул рукой. Авангард северного гарнизона выдвинулся тихо — не спели скорбных песен, не произнесли пламенных речей. Солдатам приходилось прорываться сквозь дождь, а шлемы превратили их в бесчувственных железных марионеток.
Ливень затопил столицу, и выступившие войска отражались в вымощенной зеленой плиткой мостовой.
