После чего генерал без особой теплоты взглянул на Янь-вана, с равнодушным видом поклонился ему и удалился. Чан Гэн понимал, что старому генералу пришелся не по душе его план, поэтому покорно стоял в сторонке и не высовывался.
Чжун Чань был уже немолод и одной ногой стоял в могиле. Рано или поздно он вслед за покойным государем отправится на тот свет, поэтому мог ни перед кем не расшаркиваться.
В его глазах высокопоставленные придворные были зелеными юнцами. Старик не выказывал особого уважения ни Янь-вану, ни Аньдинхоу. Подобное отношение поразило недавно чудом спасшегося от смерти Сюй Лина.
И только у бедного Яо Чжэня болела голова, как разрядить атмосферу, пока он в спешке распоряжался насчет спальных мест для важных гостей.
Гу Юнь освежился и сменил промокшую одежду. Поскольку поездка измотала его, то в первую очередь он наказал, чтобы никто его не беспокоил, а затем надолго завалился спать в своей палатке.
Когда он очнулся, уже стемнело. Мир расплывался перед глазами, а звуки доносились приглушенно. Стоило пошевелиться, как ему мгновенно подали чарку. Кто-то помог ему выпить пару глотков бодрящего чая, а затем поднес миску со знакомо пахнувшим лекарством.
Гу Юнь легко догадался, кто тут такой услужливый.
Чувствовал он себя неважно — после сна еще сильнее накатила усталость. Ему явно было не до Чан Гэна. Гу Юнь отставил в сторону миску и снова упал на подушку, закрыл глаза и стал ждать, когда лекарство подействует.
Чан Гэн не спешил — его пальцы заменяли серебряные иглы, надавливая на акупунктурные точки между головой и шеей. От прикосновений кружилась голова. Сознание Гу Юня напоминало неровно пламя лампы, то затухающее, то разгорающееся на ветру.
Слух постепенно обострился и покалывание в голове усилилось. Наконец Гу Юнь окончательно пришел в себя и невольно нахмурился.
Руки Чан Гэна замерли. Он наклонился, нежно поцеловал Гу Юня в лоб и почти сразу отстранился, словно проверяя реакцию. Заметив, что Гу Юнь не возражает, Чан Гэн осмелел и легонько чмокнул его в переносицу, а затем в отдававшие горькими травами губы.
Гу Юнь не успел прополоскать рот после лекарства. В горле ощущался его вкус. Ему не хотелось целоваться, и он чуть наклонил шею, уходя от поцелуя.
Кто ж знал, что этот вынужденный жест настолько взволнует Чан Гэна — его дыхание участилось, и он со всей силы в отчаянном порыве вцепился руками в Гу Юня. Можно подумать, ему не целоваться хотелось, а яростно кусаться.
Гу Юнь собирался схватить его за загривок, но Чан Гэн прижал его руку к кровати.
Стоило немного уступить, как он совсем обнаглел.
Гу Юнь нахмурился, потянул руку Чан Гэна к краю кровати и надавил на локоть, пока она не занемела. Чан Гэн вынужден был ослабить хватку. Впрочем, это не помешало ему предпринять новую попытку.
Гу Юнь поймал его руку с помощью особой техники захвата и сказал:
— Ты, что, спятил? Прямо здесь?
Дыхание Чан Гэна участилось — скорее умрет, чем отпустит. Он ни в какую не хотел разрывать контакт, даже ценой сломанной руки. Запястье хрустнуло, опасно изогнувшись. Чан Гэн готов был вытерпеть любую боль — от этого мороз шел по коже.
Не мог же Гу Юнь и правда сломать ему запястье. Стоило чуть ослабить хватку, как Чан Гэн навис сверху, словно поймал в ловушку, и уставился на него голодным волчьим взглядом.
Жадным и пугающим.
Он выглядел отчаявшимся и смущенным.
Взгляд Гу Юня наконец сфокусировался. Оглядевшись, он заметил, что, похоже, проспал целый день. В лагерь они прибыли на рассвете, а сейчас небо потемнело и солнце давно зашло за горизонт.
При тусклом свете лампы он заглянул Чан Гэну в глаза, но не увидел ни двойных зрачков, ни алых проблесков. То есть Чан Гэн прекрасно понимал, что творит, и просто нарывался.
Вскоре кровожадный взгляд Чан Гэна смягчился, и он наконец успокоился подобно тому, как отступает надвигающийся прилив.
— Цзыси, я... — жалобно начал было Чан Гэн.
— Ты что? — холодно спросил его Гу Юнь.
Под его строгим взглядом Чан Гэн задрожал и постепенно разжал пальцы. Все до единой мышцы оцепенели, как у марионетки. Чан Гэн прикрыл глаза и чуть наклонился на бок.
Когда дело касалось Гу Юня, от волнения он ни слова не мог вымолвить. От всего одного его взгляда сердце Чан Гэна обливалось кровью.
В палатке воцарилась мертвая, звенящая в ушах тишина. С лёгкостью можно было услышать, как упала игла. После долгой паузы Чан Гэн прошептал:
— Цель этой поездки на юг — убедить Ли Фэна встать на мою сторону и показать ему, сколько неприятностей могут учинить эти знатные семьи. Они старомодны, а их давние союзы не так уж крепки. Вышедшие из-под контроля беспорядки в столице легко подавить, поэтому проще провернуть все в Цзяннани — внести разброд в их ряды и поймать в ловушку. Я планировал воспользоваться удачной возможностью и продвинуть новых чиновников, чтобы в дальнейшем полностью избавиться от своих противников и навести при дворе порядок.
