Пятнадцатилетний третий принц был ребенком болезненным. Его сопровождали посол-переводчик, десяток молодых рабов и рабынь и охраняли двенадцать солдат. Происхождение и имя каждого было указано в письме. В том числе возраст рабов и их обязанности — все в строгом соответствии с таможенным законодательством Великой Лян. Гу Юнь трижды просмотрел письмо, но подвоха не нашел.
— Похоже на правду, — скрестив руки на груди, заметил Шэнь И. — Честолюбивый второй принц взял в заложники отца и старшего брата. Не пожалел и младшего брата, отправив его к нам в качестве заложника. В результате ему удалось единолично захватить власть над восемнадцатью племенами.
— А какой ему прок от этой власти? — Гу Юнь отбросил бумагу в сторону. Он целую вечность сидел у печки в палатке, но никак не мог согреться. В итоге он вытянул руки поближе к источнику тепла и осторожно растер их. — Если они сейчас потерпят поражение, то уже не оправятся. Сколько бы цзылюцзиня они не добывали, весь он уходит на выплату ежегодной дани. Они не сумели защитить ни свою богиню, ни дочь Лан-вана.
Вражда между варварами и жителями Центральной равнины имела давние корни. Еще северные кочевники несколько династий назад имели привычку нападать на южных соседей и грабить их, если год выдался неурожайным. Север прославился своей силой и свирепостью, а юг породил множество прославленных генералов. На протяжении сотен лет ни одна сторона не могла одержать верх в этой вражде. Противостояние зашло в тупик. Пока Великая Лян не начала развивать паровые технологии.
Об этой эпохе было известно только из исторических хроник. Золотой век механиков. Тысячи ли плодородных земель Центральной равнины напоминали огромного зверя, пробудившееся ото сна. Новые типы железной брони росли, как побеги бамбука после дождя — легкая броня, тяжелая броня, гигантский змей, летающие Орлы... Пар поднялся столбом, а железные марионетки наводнили столицу. С каждым днем легкая и тяжелая артиллерия постепенно совершенствовались.
Поначалу дикие варвары презирали «разнеженных южан», которые вместо того, чтобы осваивать морские пути, транжирили ресурсы на роскошь и запретные искусства. Великая Лян действительно решила больше сосредоточиться на разработке железной брони и вооружении. Самоуверенность сгубила северного правителя, Лан-вана. Он полагал, что когти и клыки его приспешников без того достаточно мощны, поэтому упустил шанс вознестись до небес, к густым облакам, при помощи цзылюцзиня. Из-за этого на протяжении десятилетий его страна жила под гнетом врагов и не могла присоединиться к прогрессу. Весь добытый цзылюцзинь уходил в качестве дани. Они не имели возможности развивать собственные технологии изготовления железной брони. Варвары до сих пор во многом полагались на поставки с Запада.
Восемнадцать племен кровью заплатили за свою ошибку и явно усвоили урок. Разве станут они молча наблюдать за тем, как Великая Лян построит везде предприятия, снимет запрет на свободное использование цзылюцзиня, а затем во второй раз достигнет расцвета технологий производства оружия и брони? Если так и дальше будет продолжаться, и северные варвары позволят Великой Лян спокойно пережить холодную зиму и оправиться после войны, то тем самым подпишут себе смертный приговор.
— Не могу судить о характере второго принца, — заметил Гу Юнь, — но я прекрасно знаю Цзялая Инхо. Он скорее удавится, чем будет смиренно дожидаться своей участи, не говоря о том, чтобы отдать нам сына в качестве заложника. Даже если он отца родного пошлет, следует быть на чеку... Подай мою печать.
Той ночью северный гарнизон издал около десяти указов "Фэнхо" [1]. Это напоминало о временах, когда иностранцы напали на порт Дагу. На все почтовые станции от северо-запада страны до столицы направили дополнительных солдат, чтобы они готовы были дать отпор врагу. В северный оборонительный гарнизон приехали с инспекцией несколько механиков из института Линшу, чтобы проверить вооружение и подготовиться к возможному нападению.
В начале зимы над Великой Лян сгустились грозовые тучи. Близился новый год, но при дворе царило поразительное затишье.
Янь-ван находился в центре событий и возглавлял Военный совет. С момента его возвращения в столицу весь двор пристально за ним следил.
Никаких радикальных реформ, как боялся Фан Цинь, не последовало. А руководствовался принц скорее принципом «готовить мелкую рыбешку» [2].
После возвращения в столицу Янь-ван вел дела гораздо проще. Сначала он почти полмесяца просидел в поместье, затем без лишнего шума появился в Военном совете. Во время императорской аудиенции он почти не высказывал своего мнения, как будто снова стал тем, кем был до войны — незаметным юношей. Он продолжил заниматься повседневными делами в Военном совете. Если требовалось дать заключение по какому-нибудь вопросу, он его давал и отправлял во дворец. Чан Гэн скрупулезно исполнял все свои обязанности, никто не мог обвинить его в том, что он отлынивает или трудится спустя рукава — просто он перестал взваливать на свои плечи дополнительные заботы.
