— Ничего. Знаете, мне тоже показалось, что карточки, которые вы передали — это больше ценники несостоявшегося нумизматического магазина, а не обычный каталог коллекции. Очень широкий охват. У него даже были некоторые дорогие монеты, официально не проданные когда-то на аукционах дублей Эрмитажа, и вернувшиеся по документам обратно в музей. Это все вы ему передали?
Павел Олегович ответил на вопрос вопросом:
— Насколько меня проинформировали, вас интересует только платина?
— Да, платина, в первую очередь. Я заплатил за нее и хотел бы вернуть.
— Совершенно законное, обоснованное желание, — согласился отставной разведчик.
— Рад, что вы меня понимаете. — Олигарх изобразил улыбку на ухоженном лице. — Уверен, вы также не станете возражать, если я скажу, что имею право на определенную компенсацию своих расходов. Например, за счет некоторой части серебряных монет, на которые претендует наследница.
— У нас нет возражений по этому поводу. — Употребив местоимение во множественном числе, Белкин дал понять, что говорит не только от своего имени.
— Кроме этого, я хотел бы приобрести, по разумной цене, кое-что из золотых запасов Левермана.
— Но ведь это же собственность государства. Золотые монеты, как вам должно быть известно, передавались ему только на время, для оперативного оборота…
— Хотите поторговаться? — Уточнил Олигарх.
— Нет, — заверил его Павел Олегович.
— Я только сомневаюсь, стоит ли сейчас делить шкуру неубитого медведя?
— Всегда лучше договариваться на берегу.
— Но, с другой стороны, как известно: хочешь рассмешить Господа — расскажи ему о своих планах… не правда ли?
Прежде чем подать на прощание руку, Олигарх посмотрел собеседнику прямо в глаза:
— Советский, значит, патриот, разведчик Леня Леверман?
— Нет, — выдержал его взгляд подполковник. — Думаю, в первую очередь, этот человек был патриотом собственного кошелька.
Говоря по совести, Живчик успел изрядно надоесть Владимиру Александровичу еще в аэропорту. Да и за время перелета до Стамбула адвокат много раз пожалел, что согласился прихватить с собой этого господина в качестве сопровождающего.
Его, правда, особо никто и не спрашивал — тем более, что госпожа Леверман оплатила один билет в бизнес-класс, а для своего консультанта ограничилась простым местом возле окна, в конце салона. Поэтому Владимир Александрович, разложив надувную подушку для шеи, электронную книгу и очки в кармашек кресла перед собой, приготовился к спокойному полету — тем более что место рядом с ним так и осталось свободным.
Посадка на рейс закончилась, пассажирские люки закрыли, и после всех необходимых ритуалов авиалайнер покатился по взлетно-посадочной полосе. Виноградов дисциплинированно пристегнул ремень безопасности и, пока самолет набирал высоту, успел даже немного задремать в ожидании всяческих мелких приятностей, которые обеспечивает бортовое обслуживание пассажирам его категории.
…Бодрый голос сопровождающего, который адвокат рассчитывал услышать только после приземления, прозвучал над его ухом примерно на втором часу полета:
— А вот и я, привет, Владимир Александрович… да ладно уже, мадмуазель!
Занавеска, которая отделяла бизнес-класс от остального салона, была раздвинута, и посередине прохода возвышалась импозантная фигура Живчика — в брюках, облитых примерно от пояса до середины бедра чем-то неприятным и липким на вид.
— Что случилось? Кто это вас так?
