– Ни на чьей. Он вообще не вмешивался в это. Он чем дальше тем больше как бы уходил в свой мир. Начал увлекаться мистикой, читать книги на эту тему, иногда бормотал какие-то заклинания. Затем он оборудовал гостевую комнату чем-то вроде алтаря. Он нанял художника, который нарисовал два его портрета. Один – стандартный, в деревянной раме, тот что в коридоре. Другой – тот самый, прямо на стене комнаты, недалеко от алтаря. После гибели папы мы хотели закрасить этот ужасный портрет в комнате, но мачеха, тетя Бетти крайне возмутилась и мы оставили все как есть. Ну и этот ужасный крюк на стене… Артура передернуло.
– Крюк приделали примерно тогда же, когда установили алтарь, продолжал Артур. Да я кажется уже говорил это вам…Я не знаю для какой цели он служил, но сейчас я прикажу закрасить портрет и выдернуть крюк.
– Так, еще раз по порядку, значит Ваш папа женился на Ребекке…
– Да. Потом начались скандалы, миссис Джонсон уволилась, ну и все кончилось ужасно.
– Я знаю, что вам крайне неприятна эта история, но расскажите ее пожалуйста.
– Мы поженились с Лили, и стали жить в этом доме. Оливер в это время… гулял по Миру… Он ведь был непоседа, и разъезжал по разным странам, то плавал на корабле, то выращивал каких то лошадей в Австралии. А одно время он жил, по-моему около года, с каким то Африканским племенем. В общем путешествовал и искал приключения. Мне, в отличие от него, это было неинтересно. Закончив колледж по юриспруденции, я работаю на одном месте, в конторе Бронштейна, на улице Вайд Аллей.
– Что ж произошло в ту ночь?
– Папа повесился на этом самом крюке. Его обнаружила моя жена, после этого она долго болела. Это был реальный шок, Лили очень чувствительна, и мне трудно даже представить, что она пережила в то утро.
– Вы абсолютно уверенны, что это было самоубийство?
– Вне всякого сомнения. Папа был совсем плох, я говорю о его психическом состоянии… Вот он, закрывшись в комнате, и видимо помолившись возле алтаря, потом нашли обгоревшие свечи и какие-то кабалистические знаки, повесился напротив собственного портрета. Было следствие, коронер признал однозначно – самоубийство в состоянии душевного расстройства.
– И все наследство он оставил вашему брату?
– Именно так. По словам нашего поверенного, он несколько раз менял завещание, в последней версии был указан исключительно Оливер. Сказать по правде, папa всегда любил его больше, чем меня. Меня он считал неким… недомужчиной что ли… я хорошо учился, не любил драки и компании, я не пью… В общем я – противоположность Оливера. Видимо папа считал его характер более подходящим для настоящего мужчины.
– Где был Оливер в это время?
– В Париже! Он тусовался там с какими-то художниками… Узнав о случившемся из газет – а об этом писали даже во Франции – "Таинственная смерть сатаниста…", он тут же приехал сюда. И несказанно удивился, что он – единственный, кому папа оставил все состояние.
– Как среагировала его вдова Ребекка?
– Тетя Бетти? Она закатила грандиозный скандал прямо в нотариальной конторе! Кричала, что это заговор Бишопов, что он не мог так поступить, затем – что он не сознавал, что он подписывал… Грозилась судами… Однако нотариус настаивал, что в момент подписания папа был в здравом уме и твердой памяти, кроме того, завещание было заверено двумя уважаемыми гражданами – в общем никаких перспектив по пересмотру.
– Получается вы могли ее выгнать из дома без гроша?
– Я не мог. Дом не мой. Оливер мог, конечно. Но он был добрейшей души человек. Он признался мне, что по его мнению оставить все наследство только ему было не справедливо, и что тетя Бетти имеет право жить здесь на полном пансионе столько, сколько ей вздумается. То же самое со мной и Лили… Он сказал: это не мои, а наши общие деньги. Даже не думайте о переезде. Вся семья будет жить здесь и тратить столько, сколько кому требуется.
– Стало быть наследство было приличным… Извините за нескромный вопрос.
– Оно было больше, чем мы думали. Ну и вот, с тех пор мы жили здесь, более или менее мирно – Бетти прекратила скандалить и чаще всего сидит у себя в комнате с вязанием и своей гувернанткой Кeтти… Ну, иногда выбирается за покупками или в кино.
– Она еще не стара… У ней есть друг?
– Не думаю.
– Как восприняла новость о наследстве, точнее об его отсутствии ваша супруга?
– Да она ведь святая женщина. Она не имела никаких претензии. Я и сам неплохо зарабатываю и смог бы прокормить нас. А тут еще "полный пансион" за счет брата. У меня к вам просьба, инспектор.
– Да?
– Понимаю, это наглость, но настойчиво прошу более не допрашивать Лили в ближайшее время. Она и так пережила ужасный стресс, можно сказать уже второй стресс. Она приняла снoтворное и спит.
– Дорогой Артур, я и не собирался этого делать. Может быть завтра – послезавтра… Может быть, если мы что-то захотим уточнить…Пускай выспится. Расскажите про Кетти.
